– Переверни ее! – Голос Софи дрожал. Она испытывала чувство, близкое к ужасу.
Эвалинн увидела надпись на обороте и ахнула так, что едва не подавилась. Это была выцветшая карандашная надпись: «София Мария Джонс, 21 сентября 1989».
– Нет! Это какой-то розыгрыш! Не иначе.
– Если это так, я не вижу юмора.
– Единственный человек, кому ты рассказала об этом, была Эллен?
– Просто я об этом помню. Ну, возможно, я говорила тогда и психиатру, но больше никому.
– Так ты думаешь, что это могла сделать Эллен? – спросила Эвалинн.
Софи пожала плечами.
– Не знаю. Хотелось бы думать, что она этого не делала, но ведь она копалась в твоем детстве, чтобы Карли прислала тебе письмо, так что кто знает? – Софи колебалась, пытаясь что-то понять. – В общем… картина не складывается.
– Что?
– Я выбросила эту бумажку! Скомкала и выбросила. Эллен была рядом со мной и тоже смотрела, как она уплывала в дождевой воде.
– Понимаю, – воскликнула Эви. – Она была там, и она единственная, кто знает, что у тебя была эта бумажка. Плюс, конверт с ней пришел на твой почтовый ящик, а ведь всего несколько человек знают, что это ты получаешь ответы. Так что она, возможно, имеет к этому какое-то отношение. – Эвалинн взглянула на часы, схватила Софи за руку и вскочила. – Поехали, быстро!
– Куда?
– Ради твоего умственного здоровья мы должны нанести Эллен маленький визит.
– Уже одиннадцатый час, – запротестовала Софи. – Пока мы доберемся, будет одиннадцать. А она рано ложится.
Эвалинн строго посмотрела на нее – мол, лучше не спорь – и спросила у Софи, смогут ли они сегодня заснуть.
– Вероятнее всего нет, – вздохнула Софи.
– А раз так, пусть и наша дорогая мамочка тоже не спит.
– С тобой все хорошо? – спросила Эвалинн, когда они с Софи выбрались из машины перед домом Эллен на восточной окраине Сиэтла.
Было без десяти одиннадцать, дул холодный вечерний ветер. Софи застегнула куртку до самого подбородка и кивнула, а сама не отрывала глаз от четырехэтажного дома. Как обычно, он выглядел ободранным и запущенным. Кирпичи, которыми были облицованы два нижних этажа, были грязными и облупленными; по трещинам в цементе ползли плети вьющихся растений. Верхние два этажа были бетонные и выкрашены в тусклый цвет, серый, как строительный раствор. Во многих местах краска облезла, особенно под крышей в западной части дома, где из-за сломанного водостока вода текла прямо по стене вот уже много осенних и зимних месяцев.
Софи всегда удивлялась, почему Эллен не хотела переезжать в более приличное место, ведь она могла себе это позволить, особенно после того как они с Эвалинн выросли. Когда несколько лет назад Софи спросила ее об этом, Эллен объяснила, что все ее лучшие воспоминания связаны с этим домом. «Мои маленькие пташки хоть и выпорхнули из гнезда, – добавила она, – но гнездо все-таки меня устраивает».
– Добро пожаловать домой, – тихо прошептала Эвалинн и направилась к входной двери.
Внутри дом выглядел не таким запущенным, как снаружи, поскольку жильцы заботились о порядке. Никто, включая владельца, не желал тратить большие деньги на новые кирпичи или покраску фасада, но обитатели дома скидывались по десятку долларов и содержали в чистоте коридоры и лестничные пролеты.
У Софи и Эвалинн были собственные ключи от квартиры номер 309, но стрелка часов приближалась к одиннадцати, а в это время Эллен ложилась спать, так что они решили позвонить в дверь.
После недолгого ожидания они услышали «Кто там?», донесшееся из глубины квартиры, а потом стандартную фразу Эллен: «Постучи один раз, если ты друг, и два раза, если враг». Так она всегда говорила при неожиданных звонках или стуке в дверь. Софи и Эвалинн знали, что это была ее уловка, чтобы потянуть время и убедиться, что оружие у нее под рукой.
Софи постучала три раза.
– Эвалинн? Это ты? Или это Софи?
Эвалинн и Софи быстро переглянулись, прислушиваясь к шагам, которые из кухни стремительно приближались через гостиную к двери. Звякнул засов, и дверь распахнулась.
– Ах, мои пташки! Обе! – Эллен чуть не выпрыгнула из полицейских башмаков, которые надевала на длинное дежурство в даунтауне. Она бурно обняла Софи и втащила ее в квартиру, потом проделала то же самое с Эвалинн. – Девочки, что вы тут делаете в такой поздний час? Впрочем, не важно. Когда в последний раз мы были в этой квартире все вместе? По-моему, год назад или больше. Какая радость! – Она снова нежно сжала плечо Софи. От нее не укрылось мрачноватое настроение дочерей.
Они прошли через гостиную на кухню и уселись вокруг круглого обеденного столика. Теперь Эллен нервно переводила взгляд с Софи на Эвалинн, подозревая, что они явились к ней не с хорошими новостями.
Софи погладила ладонью деревянную столешницу. При желании она могла разобрать на ее поверхности вдавленные буквы и слова, оставшиеся с тех лет, когда они с Эвалинн писали домашние задания и сильно нажимали на ручку. Она провела пальцем по очертаниям своего имени, посмотрела на Эллен и заставила себя улыбнуться. Но молчала.
