Сегодня Тине не повезло.
— София вчера опять шлялась по клубам! — трагически провозгласила Маришка Александер. — Она вернулась в два часа утра. В два часа! И даже не предупредила!
Тина молча укладывала эклеры в коробку. Сегодня выдался нелегкий день, а в кондитерской никого, кроме нее самой и кассира Джеймса. На Маришку можно было не рассчитывать, а дел навалом. Надо обслужить покупателей, которые, как назло, шли гурьбой, оформить и отправить заказы, выставить товар на прилавок. Маришка с ее благородным негодованием была сейчас совсем некстати.
— Ты подала в газету объявление, что нам нужен кассир. — В надежде сменить тему, Тина кивнула в угол, где за столиком сидели два молодых человека. Один из них, брюнет в рваных джинсах, нетерпеливо поглядывал в их сторону, второй, в белоснежной рубашке и черных брюках, читал книгу. — Не хочешь поговорить с ними?
Маришка будто и не слышала вопроса дочери.
— Посмотри на мои глаза! — восклицала она. — Они покраснели от слез! От слез, которые я проливала, дожидаясь твою сестру.
Тина тихо вздохнула и подала коробку с эклерами покупательнице. Кондитерская «Касл Бекери» располагалась в центре делового района Саванны, и ее клиентами являлись в основном сотрудники близлежащих офисов. Беверли Сомерсворт, толстуха в седых кудряшках, каждый четверг покупала дюжину эклеров для своих коллег из небольшой юридической фирмы.
— Мама, Софии двадцать восемь лет, — сказала Тина со всей кротостью, на какую была способна. — Тебе не нужно дожидаться ее.
— Моя дочь всю ночь где-то пропадала! — Маришка решила обратиться за сочувствием к пухлой Беверли. — Как я могла спать?
— Восемь или двадцать восемь, мать всегда волнуется за своих детей, — скорбно закивала та. — Я столько ночей провела без сна, пока моя Элеонор где-то гуляла. Слава богу, она наконец выскочила замуж и угомонилась. Я показывала вам фотографии моих внучат?
Всего десять раз, едва не сострила Тина, но, разумеется, вовремя прикусила язык. Она просто улыбнулась и кивнула, когда Беверли сунула ей в нос фото — жестом полицейского, показывающего значок.
— Ах, какая же вы счастливая! — завистливо вздохнула Маришка. — Я вот, наверное, никогда не стану бабушкой. София все время меняет парней, Рэйчел у нас серая мышка, сидит целыми днями, уткнувшись в счета. А Тина… — Маришка не глядя потрепала дочь по щеке. — Она сама еще ребенок.
— Мне двадцать четыре, — пробурчала Тина себе под нос.
Она была младшей в семье, и мать, видимо, собиралась считать ее малолеткой, пока Тина сама не станет бабушкой. А этого не будет никогда.
Не то чтобы Тина не любила свою семью. У нее никого на свете не было, кроме сестер, матери с отцом и тети Яны.
Но они такие… странные. Ее отец походил скорее на ростовщика, чем на кондитера. Одним своим видом Иван Александер распугивал всех потенциальных женихов дочерей. А те из них, кто сумел пережить Ивана, сбегали от Маришки, которая с места в карьер начинала расспрашивать об их доходах, родословной и окончательно обращала в бегство вопросом, любят ли они маленьких детей.
Тине не раз приходило в голову, что ее единственный шанс выйти замуж — ненароком поприсутствовать при зверском убийстве ста человек и потом попасть в программу по защите свидетелей.
Немного экстремально, зато ей удастся уберечь избранника от своего семейства.
Тина обслужила еще трех покупателей, а ее матушка все охала над фотографиями младенцев.
— Торговая палата заказала на завтра на утро сотню кексов и еще сотню пирожных. Я пошла на рынок за орехами и черникой, — Маришка наконец вспомнила о делах.
Тина тоскливо поглядела на двух молодых людей, уже полчаса сидевших за дальним столиком.
— Ты собиралась поговорить с претендентами.
— Будь умницей, сделай это для мамочки. — И Тину снова потрепали по щеке.
— Но…
— Приходи завтра пораньше. У нас куча заказов, папа нуждается в твоей помощи. Я скоро вернусь.
Тина посмотрела вслед матери и вздохнула.
— Извини, я опоздааала, — лениво протянула София, вплывая в кондитерскую через главный вход. — Я тааак торопилась, тааак торопилась, но сломала ноготь, и пришлось ехать к маникюрше.
Молодые люди, обернувшись, с нескрываемым удовольствием разглядывали Софию, одетую в кожаную мини-юбку, топ без бретелек и высокие ботильоны. София кокетливо им улыбнулась.
Тина угрюмо наблюдала, как сестра зашла за прилавок и нацепила на свой экстравагантный наряд крохотный кружевной передничек.
— Тебе обязательно надо клеить любого мужчину, какой попадется?
— Ах, — закатила глаза София. — Мужчин тааак много, а жизнь тааакая короткая.
Тина в очередной раз поразилась, насколько разными могут быть родные сестры: София — белокурая и зеленоглазая пожирательница мужчин; Рэйчел — миниатюрная, уютная брюнеточка, хотя немного застенчивая, и она, Тина.
Ни блондинка, ни брюнетка. Ни в мать, ни в отца. Ни рыба ни мясо.
