- Православие опоздало всего-то на шесть лет, - печально заключил я. Если не ошибаюсь, то именно после зверского убийства нескольких выживших исламскими фанатиками, практически все религиозные главы делали подобные заявления. Мол, выжившие посланы нам свыше, ежели кто убьет выжившего, гореть будет в гиене огненной вечность вечную. Думаю, Томпсон пообещал священнослужителям прижечь их соски паяльником, если они не уберегут выживших от собственных последователей. Но, вероятно, бывший православный Патриарх любил подобные мазохистские игры, поэтому никак не стал нас защищать.
- Новые войны? - собирал я больше информации о творящемся в мире.
- Нет, вроде бы, - задумался Атлас. - Про вежливых японских самураев ты знаешь, это еще год назад началось. Иран смели уже давно. Десятки восстаний, мелких гражданских войн и войн за независимость. Всё как обычно.
Я, конечно, поднаторел в политике, наблюдая за Томпсоном, а еще я всегда умел улавливать истинные мотивы людей. Только в этом случае вырисовывается слишком много вариантов.
Предположим, что троица действительно из Заката. Зачем фанатикам моя смерть? Можно будет списать на христиан, например. Почему сейчас? Мы совершили несколько открытий, которые могут навредить их "Богу". Если человечество победит Люцифера, то Закат развалится, они потеряют власть.
А если это миролюбивые христиане? Зачем? Ну, у них вообще плоховато с мотивацией, никогда не видят последствий своих действий. Посмотрите хотя бы на ушлепка Златова.
Я не исключаю возможности и политического заказа. В этом случае мы настолько в дерьме, будто провалились в деревенский сортир.
- Боюсь, миссию надо сворачивать, - тихо произнес я, положив руки себе под голову.
Самым безопасным местом для нас теперь является здание ООН в Бостоне. Мы уже многое сделали, больше, чем могли предполагать. Иногда нужно вовремя остановиться...
Глава 10.
Мисс Блэквуд всё же разговорила меня, подобрала правильные рычаги. Нет, я с ней так и не переспал, впрочем, от такой возможности я не отказался бы. Психиатр об этом, конечно же, знала. Я не стеснялся и высказывал ей всё, что взбредет в голову. И историю моего выживания она знала в малейших подробностях, и о детстве, и о моих отношениях с родителями. Только лучше мне всё равно не становилось.
