Брови короля Энгуса взлетели вверх. Он вопросительно взглянул на Морхольта, который решительно покачал головой. Король сложил руки на груди.
– Вас дезинформировали, – сказал он нейтральным тоном. – У нас нет принца Керныва.
Морхольт схватил пленника за волосы и вздернул его голову.
– Окажи нашему королю должное внимание.
Может быть, кернывман почувствовал, что его конец близок, поэтому он встретил взгляд короля и сказал:
– Король Марк – единственный король, которому я кланяюсь. И мы будем приходить на поиски его первого бойца до тех пор, пока он не будет найден. Ивермены – бесчестные лжецы.
Это были последние слова, которые он произнес. Король Энгус узнал, что хотел. Морхольт перерезал горло кернывмана и вырезал язык, прежде чем отрубить ему голову.
Бранвен повернулась к своей кузине, которая теперь была еще бледнее, чем она сама. «Что будет с другими пленниками?» – хотела спросить она. И тут же получила ответ.
Король дал знак гвардейцам приблизиться. Морхольт, Диармайд и лорд Ронан выбрали себе по одному из пленников. Равно как и Кин, и Финтан, и еще двое мужчин в шафрановых туниках. Кин выглядел так, словно наслаждался приказом.
Бранвен пришлось заставить себя не закрывать глаза. Она не хотела этого видеть. Она не хотела видеть своего друга Кина убийцей. Она не хотела видеть убитого Тантриса.
– Да свершится закон страны, закон богини Эриу! – провозгласил король Энгус, и королева Эсильта эхом повторила его слова. Она стоически сидела рядом на всем протяжении спектакля. Вот что значит быть королевой.
С ужасающей синхронностью семь иверменов подняли свои мечи, и головы семи кернывменов упали на пол. Бранвен не могла дышать. Она не разобрала их лиц. Был ли кто-нибудь из них ее прекрасным незнакомцем?
Зал разразился приветственными воплями.
– Возьмите пики, – приказала королева Эсильта Финтану.
Не в силах больше сдерживаться, Бранвен выбежала в боковой выход и помчалась по темному коридору. Ей придется искать голову Тантриса на пиках, установленных на валах. Воздух жег ее легкие, горло было высушено, а сердце – разрезано на кусочки.
Собрав остатки своих сил, Бранвен выпрямилась. Она держалась. Она не упадет. Если Тантрис мертв, ей нужно об этом знать, чтобы почтить его память.
Ей нужно было воздать ему почести, потому что, несмотря на то что это противоречило всему, во что всегда верила Бранвен, она влюбилась в кернывмана. Нет, она не упадет. На этот раз, стоя на краю пропасти, она воспряла. Тантрис привнес в нее что-то живое. Что-то, чего нельзя было сдержать.
Истинная любовь была более сильной, чем смерть или бесчестье.
Медленно, мучительно медленно, Бранвен подошла к главным воротам, где королевская гвардия водружала пики. Каждый шаг, каждый удар сердца были исполнены мольбой о том, чтобы не увидеть лица поэта. Чтобы больше никогда не увидеть его, кроме как во сне. Она была уверена, что всегда будет видеть его там.
Бранвен добралась до главных ворот. Королевская гвардия стояла на крепостной стене, включая Кина и Финтана. Они сняли капюшоны с отрубленных голов, и дыхание девушки перехватило.
Семь голов. Семь моментов смерти. Она почувствовала каждый.
Но Тантриса там не было.
Бранвен упала на колени и разрыдалась.
Бранвен не любила ездить на лошади, сидя по-женски, боком. Она предпочитала мужскую посадку, сжимая гриву лошади руками и позволяя пальцам ветра играть со своими расплетенными косами. Так случалось, когда она была одна, – но сегодня был официальный выезд. Бранвен сопровождала принцессу, объезжающую деревни, разрушенные Кернывеу, и раздающую пищу и одежду. Несмотря на то, что тело ее было здесь, мыслями Бранвен снова и снова возвращалась в пещеру.
После казни она так быстро, как только смогла, вернулась в пещеру, чтобы забрать арфу матери. Тантрис исчез. Единственным подтверждением его существования было несколько царапин на зеленой скале, складывавшихся в слова: «ODAI ETI AMA». Бранвен расплакалась, когда увидела скрижали, сделанные его руками, хотя холодный камень никак не мог сравниться с теплом поэта, с его улыбкой… с его поцелуем.
– Леди Бранвен? – произнес Кин, прерывая ее мысли. – Как ты?
Вздрогнув, Бранвен натянула поводья, и ее кобыла вздрогнула, а потом, раздраженно фыркнув, повела ушами и косо посмотрела на хозяйку обвиняющим глазом. Бранвен наклонилась вперед, похлопала по шее лошадь и нежно поцеловала ее за ухом.
– Счастливая лошадь, – прокомментировал Кин. Его взгляд был прикован к лицу Бранвен, а, точнее, к ее губам. Воин подъехал ближе, и его кожаные сапоги соприкоснулись с юбкой девушки.
Кин был внушительным мужчиной: выше Тантриса, с более широкими плечами и хорошо развитыми мускулами – сказывались постоянные тренировки гвардейца. Бранвен сглотнула. Греховность просачивалась под ее кожу, и она наслаждалась ухаживанием чужого мужчины. Немного.
Смех Эсси раздался со скал. Звонкий, как колокольчик.
