Сладкие черные волны полностью

Фыркнув, Эсси отстранилась от матери, и королева обратила взор на поле битвы, полное ярких красок и блеска солнечного света на стали мечей, вгрызающихся в доспехи.

Чужеземных участников можно было определить по цвету туник, которые они носили, и фигурам зверей на штандартах. Они сражались все вместе в ужасающей массе людей до того, как начался индивидуальный бой. Никаких смертельных ранений не было, но все остальное было честным. Грохот боевых действий доносился до них, ускоряя пульс Бранвен.

Она все еще не могла обнаружить Тристана.

Часть ее надеялась, что он не будет соревноваться; она не хотела, чтобы он пострадал – и не только потому, что ее честь была связана с его благополучием. Однако, учитывая то, что она знала о нем, принц не будет опасаться поединков. Тристан мог быть поэтом, но он был и воином.

Внезапный рев возвысился над другими криками. Несколько человек упало на землю. Среди них Бранвен признала герцога Фризских земель и принца Южной Ютландии. Щиты с тремя синими львами и с девятью красными сердцами раскололись и упали в пыль. Бойцы пронеслись в центр поля, на каждом дюйме которого замелькали мелкие стычки.

В самой середине поля Бранвен, наконец, заметила Тристана. Его темные кудри блестели от пота на бронзовой коже. Из-за расстояния девушка не могла видеть его глаз, но могла чувствовать, насколько он напряжен. Она и рада была бы не знать этого; впрочем, Бранвен все-таки вздохнула с облегчением.

Которое, впрочем, продлилось недолго: Тристан один сражался с шестью мужчинами.

Бранвен заметила Хавелина, старшего сына короля Фарамона из Арморики. Ее побережье тоже подвергалось нападениям кернывакских пиратов. Если Эсси выйдет замуж за наследного принца Хавелина, Ивериу и Арморика могут сформировать сильный морской союз против Керныва.

Она взглянула на кузину, жадно следившую за ходом схватки, задаваясь вопросом: думала ли принцесса о том же? И тогда Бранвен поймала себя на мысли, что относится к Эсси как к фишке, которую нужно переместить в большой игре – точно так же, как делали король Энгус и все остальные участники этой игры. Она почувствовала укол в сердце, осознав, что семья Эсси покупает себе мир ценой счастья принцессы.

Бранвен больше не могла питать иллюзии относительно того, что они делают. Что она делает. Она сжала руку кузины.

– Принц Хавелин храбро сражается, – сказала она. – Я слышала, у него есть сестра, на год или около того моложе тебя. Ее тоже зовут Эсильта. Может, вы станете подругами.

– У него огромный нос, – пожаловалась Эсси. – Да еще и кривой.

В самом деле, казалось, что принц из Арморики сломал нос в детстве, и сросся тот очень неважно. Королева Эсильта бросила на Бранвен косой взгляд, а затем мягко улыбнулась.

Эсси вытащила наполовину расшитую ткань из корзины с рукоделием у своих ног. Она усердно, пусть и несколько неумело, работала над платьем для куклы, обещанном Грайни. Швы были перекошены; позже Бранвен распустит их и переделает, как надо. Но она растрогалась, увидев, как ее кузина пытается угодить сироте. Единственным желанием Бранвен было, чтобы Эсси вышивала кукольные платья, а не засекреченные носовые платки.

За шатром раздался громовой удар. Принц Хавелин рухнул на землю, а его копье сломалось пополам. Значит, побежден – по правилам турнила обезоруженные бойцы должны были выйти из соревнования.

Взгляд Эсси оторвался от шитья, и она победно хмыкнула. Хавелин и Арморика покинули забег. А Бранвен снова попыталась отыскать в толпе Тристана.

Вместо этого ее глаза зацепили Кина. Его зеленая туника была забрызгана тем, что выглядело как сок бузины. Только она знала, что это не сок. Это была кровь.

Воин поднял свою силомлейю – вырезанную из терна палицу, – защищаясь от герцога из королевства Логрес на восточном побережье Альбиона. Силомлейя была излюбленным оружием королевской гвардии, потому что терн считался принадлежащим к Другому миру.

– Ох! Вот он, Бранни, – сказала Эсси, указывая иглой на Кина.

Королева последовала взглядом за дочерью. Она прищурилась, а затем промолвила:

– Что за чудную ленточку сэр Кин привязал к своей силомлейе.

Таков был единственный комментарий королевы Эсильты. Нервы Бранвен напряглись. Неужели тетя думала, что она хотела бы обручиться с Кином?

Не самая плохая партия. Но, к несчастью, Кин просто не был тем, кто ей был нужен.

Эмер и Тантрис существовали вне времени, за пределами звезд. Тантрис был желанием ее сердца, но он был фантазией. А вот Бранвен и Тристан как раз принадлежали к этому миру.

Сможет ли она когда-нибудь научиться доверять Тристану, принцу Керныва и королю Лионеса? Со всеми обязанностями, которые у него были по отношению к своему королю и его королевству?

На эту тему можно было бы подискутировать, если бы Иверия и Керныву остались в состоянии войны.

Бранвен потеребила фибулу, крепящую к ее плечу изумрудный шарф. Ее указательный палец накололся на серебряную иглу чертополоха, которая крепила ткань через круглую, покрытую эмалью застежку. Застежка принадлежала ее матери. Леди Алана носила ее в тот день, когда умерла.