Сладкие черные волны полностью

Ветер растрепал по плечам темные волосы Бранвен. Ей должно было быть холодно, ведь она забыла свой плащ. Но холодно не было. С тех пор, как она убила Кина, Бранвен постоянно бросало в жар.

Девушка пожала плечами.

– Капитан выглядит нервным.

– Это его работа. – Бранвен подняла голову, пристально глядя на Тристана. – Моряки легко заводятся, – пробормотал он.

– Но не ты? Все тот же лихой смельчак? – Это была лишь часть вопроса, который она хотела ему задать: «Примешь ли ты мою магию? Примешь ли ты меня?»

– Нет, Бранвен, не я. – Он тихонько погладил ее по щеке. Она не посмела больше ничего спросить.

Сосредоточив внимание на шитье, она сказала:

– Расправляй, если хочешь помочь.

– Как скажешь. – Тристан разгладил бордовую полосу ткани между просоленными складками белой. Он был спокоен, когда Бранвен начала сшивать первые полосы вместе.

Туда-сюда, туда-сюда. Петля, крест; петля, крест.

– Моргавр знал твоего отца? – спросила Бранвен. Краем глаза она увидела, что Тристан кивнул.

– Они вступили в королевский флот вместе, молодыми людьми. Как и многие из картагонов. Мой отец встретил мать на церемонии посвящения в офицеры.

Голова Бранвен ритмично кивала в такт стежкам.

– Это похоже на начало баллады, – сказала она.

– Все говорят, что они очень любили друг друга – это не был политически выгодный союз. – Бранвен посмотрела на него, призывая Тристана продолжать, пока ее руки заняты шитьем. – Аквиланские легионы никогда полностью не завоевывали Керныв, как другие королевства на острове Альбион, – объяснил он. – Когда империя начала рушиться, некоторые в Керныве признали людей, чьи предки происходили с южного континента, Картагона. Но семья моего отца жила в Керныве уже многие поколения. Они видели Картаго только на карте.

Тристан помолчал. Он поднял взгляд на облака, в наступающих сумерках ставшие пурпурно-серого цвета.

– Прошло почти сто лет с тех пор, как великий король Катваладрус постановил, что южане могут остаться. Тем не менее, некоторые из кернывских дворян ненавидят их, особенно богатые и влиятельные семьи. А женитьба на принцессе? – Он фыркнул. – Я вижу за этим руку моей бабушки. Она такая же сильная, как ты, Бранвен. Она сказала мне, что отец был единственным человеком в Керныве, достойный ее дочери, и это было так, – завершил он свой рассказ. – Я не могу дождаться встречи с ней.

Бранвен резко подняла взгляд.

– Встречи с ней? Она жива?

– Да, – ответил он простодушно.

– Но в пещере ты говорил мне, что остались только ты и Марк?

Тристан поморщился:

– Тогда мы оба танцевали около правды. Я рад, что нам больше не нужно этого делать.

Лицо Бранвен смягчилось, тогда как горло – сжалось. Она сглотнула и вновь обратилась глазами к парусу.

– Набеги на Иверию начались во времена короля Катваладруса, – сказала девушка. Иверни не называли его великим. – Как ты думаешь, он послал кернывеу сражаться с нами, чтобы они не сражались друг с другом?

Тристан положил ладони поверх ее рук, остановив движение Бранвен.

– Этот парус похож на рану между Ивериу и Кернывом. Вместе мы ее исцелим. – Дрожь пробежала по шее Бранвен. «Пока еще нет». Тристан прижался лбом к ее лбу. – Когда-нибудь Керныв будет любить Ивериу так же, как я люблю тебя, – пообещал он.

Он прижал губы к ее рту, сжав ее нижнюю губу между зубами. Бранвен уронила иглу. Потом ахнула, когда он укусил ее с изящной нежностью. Тристан был сладок и свеж, когда прошептал ее имя, и у Бранвен от тоски сжало грудь. Пульс стучал в ушах, устремляясь к звездам.

«Уступить».

Легкая морось щекотала ей голову. Она забыла, где они были, когда они были, – забыла всё, кроме необходимости узнать его, почувствовать, сделать его своим. Сильные руки обняли ее, потянули к себе, растворяясь в ней.

«Бранвен». – Его голос был грубым, как море. «Бранвен». – Его голос был глубоким, как море. «Бранвен». – Она будет следовать за ним до самого дна.

– Бранвен!

Ее глаза открылись, словно в трансе.

– Решила по максимуму использовать нашу новую родину, как я посмотрю.

«Эсси».

Один миг слабости. Волны разбились о корпус, сотряся сердце Бранвен. Она вздохнула. Призрачная лента сжалась вокруг горла.

– Принцесса Эсильта, – сказал Тристан; его голос был удивительно спокоен, несмотря на испуганное выражение лица. Он встретил ее взгляд, подняв голову.

– Благодарю тебя за то, что убрал руки от моей горничной. – Эсси говорила с холодной яростью, тонкой, как лед, который покрывал реки Ивериу в зимнее утро. Она возвышалась над любовниками, излучая неодобрение, которое пронзало Бранвен, как тысяча летающих ножей. На фоне мрачного серебристого горизонта принцесса Ивериу казалась воплощением богини Эриу в ее обличье смерти: карательницы никчемных королей.

Тристан убрал руки с талии Бранвен и бесстрашно провел рукой по ее щеке.

– Леди принцесса… – начал было он, но Эсси заставила его замолчать, вытянув палец.