Когда через несколько дней к Худому на очередное свидание приехала Сима, разыгралась вторая серия скандала. Дрибница, сам еще не успокоившийся и не остывший от предательства лучшего друга, лично продемонстрировал кассету Симе. Та захлебывалась слезами и соплями от вероломства любимого, кричала наслаждающейся втихаря местью Тане:
— Это ты виновата, это ты его соблазнила!
Таня молчала в ответ, не позволяя себе победно улыбнуться. Думала про себя: "Это еще цветочки. Ягодки я вышлю тебе по почте чуть позже. Потерпи совсем немножко, я тебе покажу такое кино — до конца дней не очухаешься! А потом я тебе объясню, за что все это на твою голову. Непременно объясню, а то вдруг самостоятельно не догадаешься?!"
Через несколько недель после изгнания Худого исчез Дрибница. На полдороги между домом и городом в лесу возле самой трассы нашли взорванный джип. В нескольких метрах от него лежала бессознательная Таня, вся в царапинах и кровоподтеках. Место водителя, на котором сидел Дрибница, было уляпано кровавыми брызгами. Брызги были и на потолке, и на левой дверце. Сам же Дрибница бесследно пропал.
Таня несколько дней лежала в больнице. Навещали ее только мать да Володины родители. Ни Сима, ни Луиза не появились ни разу. Зато доблестная милиция не оставляла своим вниманием ни на день. Опросы, допросы:
— Как вы оказались на дороге?
— Как-как? С работы ехали…
— А почему без охраны?
Таня скривилась, как от боли:
— Мы отказались от охраны…
— Почему?!
— Был повод.
— Какой?
— Милиции это не касается…
— Нас касается все. Какой повод?
Таня долго молчала, не желая отвечать. Однако пришлось:
— Начальник охраны нас предал. Вернее, предал моего мужа…
Кассета очень ярко продемонстрировала сей факт. Правда, были у милиции попытки связать Таню с пропавшим охранником:
— Вы сговорились с Коломийцем убить мужа. Признайтесь, это был ваш план?
Таня возмутилась:
— Что за глупости? Зачем мне это нужно? Я люблю своего мужа.
— А может быть правильнее будет сказать "любили"? Вы же убили его, признайтесь!
На слове "любили" Таня поморщилась и закрыла от боли глаза:
— Не смейте его хоронить! Тело нашли? Нет! А значит, не "любила", а "люблю"! Я знаю, я чувствую — он жив!
Дознаватель, неказистенький мужичонка неопределенного возраста, скривился:
— Ой, да не надо! Слышали мы такие песенки! Только все равно потом и не такие хрупкие, как ты, раскалывались…
— Во-первых, не "ты", лейтенант, а "Вы"…
— Не лейтенант, а капитан!
— Капитан будет не ранее, чем "Вы", — дерзко ответила Татьяна. — Это во-первых. А во-вторых, если вы такой разумный, объясните мне, пожалуйста, зачем мне убивать собственного мужа? Допустим, доказать вам, что он не просто мой муж, а муж любимый, я не могу. Допустим даже, что не очень-то он и любимый…
Не дождавшись конца тирады, мужичонка заулыбался радостно: ну вот, мол, умница, пошла в раскол…
— Не радуйтесь раньше времени, капитан. Я сказала лишь "допустим". И так, если он нелюбимый, постылый муж. Что мешало мне с ним развестись, зачем мне потребовалось непременно его убивать?
— Как зачем, детка?! Деньги, все они, проклятые…
— Я вас предупреждала насчет фамильярности, товарищ младший лейтенант. Предупреждаю второй раз. Третьего обычно не бывает, — угрожающе тихо прервала хама Татьяна. — Так вот, лейтенант, в нашем случае деньги не могут быть мотивом для убийства. Видите ли, мой муж — нищ, как церковная крыса. Он, правда, организовал несколько предприятий и умело ими руководит, он у меня очень неглупый парень. Но вот ведь какая штука, лейтенант: все предприятия являются моей собственностью. Так же, как и вся недвижимость, и счета в банках. То есть абсолютно все имущество является МОЕЙ собственностью. Моей. Так что убивать его ради денег — глупость с моей стороны несусветная. Зачем мне лишние проблемы? Если бы я его не любила, как вы настаиваете, мне достаточно было бы развестись с ним и выставить его из дому. И страховки, насколько мне известно, у него не было. Но даже если бы она и была, я не сомневаюсь, что он оформил бы ее именно в мою пользу. Но и это вряд ли могло бы послужить мотивом для убийства. Видите ли, никакая страховка не могла бы стать для меня лакомым кусочком в сравнении с моим состоянием. Уверяю вас, лейтенант, я и без страховки очень небедная девушка. Впрочем, насколько я понимаю, версия со страховкой не проходит в любом случае: даже если бы он был застрахован, страховой компании необходимо было бы предъявить тело. Стало быть, если бы я организовала его физическое устранение, я бы распорядилась оставить его хладный труп на месте преступления. Не сходится. Так что, лейтенант, как видите, у меня не было ни малейшего смысла избавляться от мужа. Ищите того, кому это было бы выгодно. Впрочем, в финансовом отношении это не могло бы быть выгодно никому. Вот если бы убили меня — тогда материальная версия была бы очень убедительна. А так… Ищите другую версию, лейтенант, ищите другой мотив…