— И ты правда думаешь, что осчастливил меня своим предложением? Что я вот так, как в омут с головой, кинусь в твои объятия, выскочу замуж за неизвестно кого, за какого-то Патыча, у которого и имени-то нет. Что я соглашусь жить с тобой, не имеющим ни образования, ни нормальной работы. Что меня устроят твои бесконечные тусовки с местными бандитами. Что я соглашусь жить в страхе, что в любой момент тебя посадят или убьют. Да на фига ты мне сдался с такой романтикой? Я что, нормального мужа себе не найду, чтобы уже в пятнадцать лет связывать свою жизнь с потенциальным уголовником?
И она ушла, оставив Патыча в гордом одиночестве обдумывать такие странные для незрелого подростка слова.
***
А Дрибница, собрав волю в кулак, кажется, забыл о существовании замечательной девочки Тани. Он учился, подрабатывал курьером в местной газете. А в немногое свободное время ковырялся в магнитофонах да телевизорах. С течением времени жизнь менялась, росло благосостояние отдельно взятого среднего россиянина, и все чаще ему доводилось чинить уже видеотехнику. Потом появились компьютеры. Они-то и захватили все Вовкины мысли. Ковыряться в них оказалось не только интересно, но и весьма полезно для кармана.
Тем временем интерес к персоналкам у народа рос, как на дрожжах. Каждый мало-мальски обеспеченный человек считал теперь самым необходимым предметом домашнего обихода именно компьютер. Вовке тоже очень хотелось иметь такую игрушку, но ведь стоила подобная вещица изрядно. Но недаром говорят — голь на выдумку хитра, и выход был найден. Прикинув предстоящие расходы и подзаняв необходимую сумму, Вовка купил отдельно винчестер, материнскую плату, компьютерную память, видеокарту и прочие комплектующие и самостоятельно собрал первый в своей жизни компьютер. И машинка заработала! Таким образом удалось сэкономить на приобретении желанной техники некоторую сумму. И Вовка задумался.
Мозги у него были устроены, как надо, и выводы напрашивались сами собою. Курьерство в газете было забыто. Теперь он зарабатывал гораздо более интересным образом и более существенные суммы.
Сначала собирал компьютеры на заказ друзьям, знакомым, и друзьям знакомых. Потом, подписав на это дело Витьку Худого, организовал небольшую фирмочку по сборке компьютеров. Сначала собирали то у Чудаковых, в той самой бывшей Сашкиной комнате, то у Худого в общаге. Собранные машины поставляли в магазин, а там уж их продавали, как "фирменные". Через несколько месяцев, к бесконечной радости Чудаковых, у Вовки появились деньги на аренду мастерской, и закрутилось… Процесс зарабатывания денег настолько захватил Дрибницу, что уделять время посещению лекций становилось все труднее. Но все же институт он не бросал. Что-то изучал самостоятельно, ради другого приходилось бросать любимую работу и высиживать на лекциях, но, так или иначе, Вовка и в учебе, и в бизнесе уверенно продвигался вперед.
Вот только на Нахаловку времени почти не оставалось. И на Таню. Но он не забыл ее. Дня не проходило без воспоминаний о чудесной девочке с глазами цвета осоки. Ни одной ночи — без мечтаний о том, как когда-нибудь, и уже скоро, он подъедет к ней на собственной иномарке и пригласит покататься.
Патыча больно ранили Танины слова. Он был глубоко потрясен ее отказом. Собственно, он не планировал ни объяснения в любви, ни предложения руки и сердца. Все это произошло совершенно спонтанно. Ведь, объявив ей о своей любви, он сам был шокирован. Он слышал свои слова как бы со стороны, словно и не от него они исходили. Он ее любит?! Разве может он любить? Да еще ее, маленькую соплюшку? Удивительнее всего было то, что он, пусть и с крайней степенью изумления, но вынужден был констатировать, что таки да. Да, он действительно любит Таньку. Как же так произошло? Ведь она ему и даром не нужна была, так, пристал к пацанке по пьянке, и нарвался на отказ. Гордыня заела, ведь не привык к отказам. Стал добиваться своего, да и сам не заметил, как влюбился. Да так, что белый свет не мил. А она, эта соплюшка зеленая, вместо того, чтобы рыдать от счастья после его предложения, так унизила в ответ, назвав "никем".
Сначала хотелось вновь отхлестать по щекам непокорную девчонку, даже нет, за такие слова убить мало! Но вовремя вспомнил, к чему уже привел подобный опыт. Сдержался, ушел молча. А позже стал анализировать.
Занятие это было для Патыча непривычным. Собственно, он и слова-то такого не знал. Просто стал обдумывать ее слова. Почему она так сказала? Это он — "никто"? Это у него имени нет?!