Сима потихоньку впадала в панику. Ох, быть ей старой девой! Луиза уже и замужем побывала, и развестись успела, теперь вот Таня замуж собралась, все одноклассницы да однокурсницы давным-давно обзавелись семьями, и только Сима никому не нужна. А ведь ей уже двадцать четвертый год… И радовалась за подругу, и завидовала черной завистью — мало того, что сама стройная да симпатичная, так еще и парня себе отхватила уж писаного красавца, да еще и журналиста! Ну почему, почему одним всё, а другим — шиш на постном масле?! За что на Таньку такое счастье свалилось? Чем Сима-то хуже? Страдает, бедная, с самого детства от своей полноты. Папаша-алкоголик все нервы истрепал, приличного человека в дом не приведешь. А этой — и отец золотой достался, одна радость, хоть прожил недолго. И ведь ест, гадина, все, что ни попадя, и ни грамма не толстеет! А бедная Сима даже от свежего воздуха поправляется. Да за что же наказание такое?
От таких мыслей было немножечко стыдно перед самой собой, но, в очередной раз представив воочию всю несправедливость, бесилась только пуще: "Пусть и Таньке будет так же плохо, как и мне! А мне пусть будет хорошо. Ведь я уже за свою жизнь столько всего натерпелась!" Почему-то к Луизе Сима зависти не испытывала. Да и чему там завидовать-то? Практически мать-одиночка. Гера от обиды на бывшую жену развернулся и уехал в родной Альметьевск, присылает той копеечные алименты. Крутится баба, как может, огромные тюки таскает, потом в жару и стужу на базаре торгует, ребенка пытается поднять. Пока Луиза на базаре или в поездке, с Гайкой сидит бабушка Роза. И надо же было назвать ребенка таким идиотским именем! Больше всего Симу возмущало, как могла Луиза, с такой гордостью оберегавшая от любых поползновений перековеркать собственное имя, сократить Гаянэ до Гайки? Это ж как ребенка в школе задразнят с таким-то имечком! На все Симины попытки восстановить справедливость в отношении ребенка Луиза отвечала с ледяным спокойствием: "Вот вырастет, сама будет отстаивать свое полное имя. А мне удобнее называть ее Гайкой — так быстрее".
Сама же Луиза себя нисколько не жалела. Напротив, считала, что у нее все нормально. Вот только никак не удавалось рассчитаться с долгами. Проценты нарастали быстрее, чем успевала распродаться очередная партия товара. Она стояла на базаре с утра до ночи, а выторга едва хватало на погашение очередного долга. Кормили их с дочкой Луизины родители, а на одеться-обуться приходилось вертеться самостоятельно…
И Луиза выкручивалась. Девка она была яркая, восточная, в этих широтах считалась довольно экзотичной барышней. Кровь внутри бегала молодая, горячая, жаркое тело мечтало о любви… Порой на базаре и поклонники находились, встречали вечерами, и даже помогали дотащить до дому огромные неподъемные баулы, после чего вели Луизу в ресторан. Ох, и охочая Луиза была до ресторанов! Музыка, шампанское, танцы, веселье… Ну а потом, как водится, провожание. Луиза из себя девочку не строила — не мужа ведь ловила, так, сугубо для удовольствия… Иногда поклонники дарили дорогие вещи, иногда помогали материально. Луиза не считала зазорным брать такие подарки. А чего — она ж не просит, они сами дают. Но ведь не ради же денег или подарков Луиза позволяла затащить себя в койку! Сугубо ради высокой, но чистой любви. Пусть не всегда по любви, зато всегда — по взаимному влечению. И даже мать ее за это не осуждала — правильно, доченька, негоже от подарков отказываться!
***
Дрибница ненавидел женщин. И презирал. Всех. Без исключения. Даже Таню ненавидел. Это она, она виновата, что он женился на продажной женщине! Если бы не ее бесконечные капризы, если бы не ее нерешительность и боязнь признаться самой себе в том, что она его любит, он бы не только избежал позора, но и был бы давно и прочно счастлив! Это она, она во всем виновата!
Но если всех остальных женщин еще и презирал, то Таню только ненавидел. И к этой ненависти примешивалась любовь и бесконечная жалость в лучшем смысле этого слова. Она же, бедненькая, не по злому умыслу капризничала, она же вовсе не хотела, чтобы он женился на проститутке, она просто сверх всякой разумной меры скромна. Скромна до обморока! Скромна и порядочна! Но именно из-за ее чрезмерной скромности и попал Дрибница в столь позорное положение. Она, она во всем виновата! С Любки-шлюхи что возьмешь? Шалава — она и есть шалава, падшая женщина. Но именно Таня виновата, что Дрибнице пришлось жениться на первой встречной шлюхе! Именно на ней лежит ответственность! Он, Вова, в проститутках не разбирается. Ткнул пальцем в первую же попавшуюся, оказалась шлюха. Да и как могло оказаться иначе, если все кругом шлюхи?! Во всем мире только и остались три порядочные женщины: Таня, мать, да сестра Лида. Остальные все шлюхи, все! А Таня, хоть и порядочная, но именно она во всем виновата, она и только она!
А теперь она еще и замуж собралась?! Он ей устроит замужество! Мало дел наворочала со своей стыдливостью, теперь острых ощущений захотелось! Будут ей острые ощущения! Он ей устроит такое разнообразие!