Дрибница не выдержал. Приподнял покрывало, полюбовался любимыми родинками. И так захотелось увидеть ее таинственный треугольничек. Интересно, он все еще приоткрыт, как распустившийся тюльпан, ведь совсем недавно, всего каких-нибудь несколько минут назад, "раскрылся" буквально в его руках. Но нет, словно и не было недавнего таинства, не было танца любви, — ее тело спало. Она лежала перед ним, вся такая чистая, нежная, и в то же время зовущая, манящая вглубь себя… Вова не выдержал и прильнул губами к закрывшемуся цветку, в надежде еще раз увидеть волшебную картину его пробуждения. Таня сладко застонала, подалась к нему дрогнувшим, готовым к принятию дорогого гостя, цветком:
— Лёшик, Лёшенька…
***
Два года бесконечного, казалось, счастья остались позади. Ревность, жгучая, смертельная ревность душила днем и ночью. Все чувства и мысли, с таким трудом отодвинутые в самый отдаленный уголок сознания, ненависть и презрение к падшей женщине — все вмиг всплыло на поверхность. Мысли перемешались. Калейдоскопом мелькали перед глазами картинки: обнаженная Любка в обществе голодных старых кобелей, гадкая усмешка Мамбаева: "Знаешь, довольно забавно всаживать в чужую беременную бабу", счастливая Таня почти уже ставшая женой сопляка-журналиста, дрогнувший под его языком цветок и чужое имя, слетевшее с ее прекрасных уст. Если два года назад приоритетной мыслью была та, что любимая, много лет желанная девочка оказалась вовсе не девочкой, а очень даже опытной женщиной, то теперь сводила с ума догадка, что он у нее — даже не второй мужчина. В прошлый раз он, пожалуй, с некоторой долей благодарности принял ее объяснение различия имен. Теперь же Володю день и ночь терзали смутные сомненья: может ли быть Андрей Алешей? Ведь она ни разу не попыталась назвать его самого иначе, как Вовой. Ну, еще Володя, или же просто Дрибница, но ведь никогда она не называла его Витей или, к примеру, Арнольдом. Тогда почему же Андрея она с легкостью называла Алешей? А потому. Потому, что… скорее всего, никогда она его так и не называла!
Терзаться в сомнениях было невыносимо больно. Лучше какая-никакая правда, пусть самая болезненная, лишь бы не неопределенность. И, преодолев брезгливость и некоторое неудобство, Дрибница решился на откровенный разговор с бывшим соперником.
Андрей шел к редакции пешком. Железная "Ласточка" в очередной раз забарахлила, снова пришлось оставить ее в автосервисе. Зараза такая, столько денег жрет! На нее одну и работает…
У редакции стоял навороченный джип. Как только Андрей поравнялся с ним, передняя дверца распахнулась и, увидев, кто пожаловал к нему "в гости", Андрею стало не по себе.
— Здравствуйте, Владимир Николаевич!
— Здравствуй, Андрюша, присаживайся…
Ничего хорошего от этого разговора Андрей не ожидал, и садиться в машину ему вовсе не хотелось. Ну что, что ему понадобилось? Ведь столько времени прошло, да он же и думать позабыл о Тане, как и было приказано! Он даже женился, чтобы ни у кого не возникло сомнений в его полной лояльности…
— Слушаю вас, Владимир Николаевич, — залебезил Андрей, едва устроившись рядом с Дрибницей. Ох, как ему было страшно! Зачем, зачем он ему понадобился?! Ох, не к добру это…
— Рассказывай, как дела. Чем занимаешься, доволен ли работой.
— Спасибо, Владимир Николаевич, я всем доволен. Еще раз спасибо огромное, что помогли устроиться. А я вот женился не так давно, скоро полгода, — поспешил выложить главный козырь. Мол, я теперь парень женатый, и подозревать меня в любви к вашей жене нет ни малейших оснований. Да, было когда-то, ну я же не виноват, я же не знал, в чью девушку влюбился!
— Женился, говоришь… Ну что ж, это хорошо, поздравляю… У меня к тебе вопросик деликатный имеется. Скажи-ка мне Андрюша, а как тебя Таня называла?
У Андрея засосало под ложечкой: так и есть, он так и знал, ну конечно, зачем же еще он мог понадобиться Дрибнице? Только для выяснения отношений из-за Тани. Эх, и дернул его черт связаться с ней когда-то!
— Да Андрюшей и называла, как еще. Вы не думайте, Владимир Николаевич, я с ней не встречался после того дня, и она мне не звонила, и вообще я ни в коем случае…
— Ты не волнуйся, парень, успокойся. Вспоминай поподробней. Как она тебя называла? Андрюшей. Хорошо. Наверное, еще как-нибудь? Наверное, просто Андреем, может, Андрейчиком каким-то?
Андрей совсем разволновался. К чему такие подробности, чего ему еще надо? Отомстить решил, гад? А зачем два года ждал? Чтобы помучить, как кошка мышку? Чтобы потом побольнее сделать? Изверг!
— Да нет, Владимир Николаевич, только Андрюшей, может быть разве что Андрюшенькой или Андрюшечкой, — а сам аж зажмурился от страха: вот сейчас Дрибница как даст ему монтировкой по башке "Андрюшечку"!
Дрибница помолчал пару секунд, как бы не решаясь задать следующий вопрос. Потом отбросил сомнения в сторону:
— А скажи мне, Андрюша, не называла ли тебя Таня другими именами? Например, Сергеем? Или Лёшей? Или Лёней каким-нибудь? Не было ли у нее привычки коверкать твое имя?