Потому что, наверное, объелась им, пока училась готовить. Да и когда научилась тоже.
— Жюри готово объявить результаты! — произнес ведущий, и мы все замерли. Я, как сидела, на стуле, девушка рядом со мной, Ламбер — снисходительно созерцая всех остальных. Видимо, расставлял их по местам после себя-неповторимого.
— Первое место — месье Ламбер! — зачитал ведущий.
Ну кто бы сомневался!
— Ваши макарон покорили всех!
Зал взорвался овациями, сквозь которые пробился свист. Это Нортон встал с кресла и изображал Соловья-разбойника. Ведущий покраснел, а Кириан резко дернул его за плечо, заставляя сесть. Правда, при этом сам он выглядел чрезвычайно мрачным.
— Второе место — Катерина Тортинская…
— Прошу вашего внимания.
Голос Эрланда-старшего прозвучал так резко, что все застыли, а я подпрыгнула. Если Ламбер смотрел на всех свысока, то этот сквозь. Почему-то создавалось ощущение, что отец Нортона может уничтожить любого по щелчку пальцев и не заметить.
— Эдмон Ламбер должен быть дисквалифицирован, — удивительно мягко произнес он. — Потому что у моих агентов есть информация, что рецепт макарон украл именно он. У Катерины Тортинской.
Катя победила. Заняла первое место. Но меня обуревали странные, противоречивые чувства. Мне бы радоваться, и я радовался, наслаждался светом в ее глазах. Тем, как от удовольствия порозовели ее щеки, когда Катя принимала из рук одного из судей чемпионский кубок. У нее не просто глаза светились от счастья, она светилась вся. Я готов был мир перевернуть, только бы так оставалось всегда. Можно сказать, это я сегодня и сделал, когда запросил открыть переход на Землю. Потому что на Плионе не нашлось рисовой муки!
Мы с Нортом успели: в Бюро выдали разрешение невероятно быстро, будто ждали нашего запроса. Отыскать муку оказалось тоже несложно, и Катя все успела вовремя. Но Ламбер все равно выиграл… а затем проиграл. Потому что на то была воля директора Межмирового бюро.
— Ты позвал отца? — успел я осторожно спросить у Нортона.
— Шутишь? — поморщился друг. После сегодняшнего я вернул ему это статус, по крайней мере, в мыслях. — Он здесь, потому что сам так решил.
Когда-то нас с Нортоном объединило отношение к собственным отцам: я понимал его, как никто другой. Теперь нас объединяла Катя. Но если это не идея Норта, то все гораздо серьезнее.
Уже второй раз Гартиан Эрланд помогал мне и Кате. В его доброту душевную я не верил, поэтому ждал, когда директор Бюро предъявит мне счет. Хорошо если мне, а не Кате. Будь моя воля, я бы его не подпустил к моей иномирянке, но вот он, сжимает ее ладонь в своей и поздравляет с абсолютной победой.
— Что вы желаете за этот жест доброй воли? — поинтересовался я у Гартиана, когда Катю отвлекли поздравлениями другие участники.
В его льдистых глазах отразилось напускное недоумение. Вообще он выглядел на редкость довольным для дракона, который только что разрушил репутацию и, возможно, жизнь известного кондитера.
— Желаю? Я всегда был за честные соревнования, ваше высочество. К тому же, мне нравятся ваши идеи по поводу пересмотра прав иномирян. Я всего лишь поддержал вас.
— Ламбер тоже иномирянин.
— Который доставляет слишком много проблем, — вздохнул директор Бюро. — Эго всегда доставляет много проблем и приводит к тому, что начинаешь совершать ошибки. Считаете, я должен был поддержать мошенника?
— На него работает слишком много людей и драконов, — напомнил я. — Это отразится и на них тоже.
— Они смогут найти другую работу. — Он бросил хищный взгляд на Катю и откусил кусочек моти. — М-м, как вкусно. Кажется, на Плионе появилась новая звезда. Я позаботился о том, чтобы все заметили, когда она взошла, вы, как будущий монарх, позаботьтесь обо всем остальном.
Он ушел, оставил после нашего разговора горькое послевкусие. Предчувствие чего-то нехорошего. Того, что я не могу предотвратить или контролировать. Я не желал быть марионеткой в руках отца, но быть марионеткой в руках Гартиана Эрланда я хотел еще меньше.
— Кириан, — Катя легко коснулась моей руки, и я вынырнул из мрачных мыслей. Мы как раз возвращались в мои комнаты в академии и шли по парку. Сдержанно попрощавшись, идущий рядом с нами Нортон свернул на боковую дорожку. — Ты почему такой расстроенный? Только не говори, что из-за моей победы!
Она шутила, но я почувствовал себя последней сволочью, которая просто не может порадоваться за любимую.
— Что? — Я остановился и заключил ее в объятия. — Даже не думай о таком! Я счастлив, когда счастлива ты. И ты, в отличие от некоторых, не жульничала, поэтому достойна этой победы, как никто другой!
— Тогда в чем причина? В том, что я не ответила тебе, когда ты признался в своих чувствах?
Драконы! Я совсем забыл об этом, увлеченный мыслями о Бюро. А теперь почувствовал, как во мне вспыхнуло пламя.
— Если честно, я просто не успела…
— Ты не обязана отвечать, — перебил ее я. — Не обязана отвечать и не обязана меня любить. Я просто хотел, чтобы ты знала. Знала, что ты забрала мое драконье сердце. Я люблю тебя, Катя. Я хотел сказать это в более романтичной обстановке, но получилось так, как получилось.
