— А значит, вы или собираетесь сказать мне, кто это, или хотите, чтобы все считали, будто вы мне это сказали. — Я прикусила губу, еле сдерживаясь, чтобы не влепить ему оплеуху, — лишь бы согнать с его лица это покровительственно-одобрительное выражение. — Кто это?
— В этом-то и сложность, дорогая. — Граф со вздохом повернул ключик. — Пусть я и подозреваю кого-то, но без чар у меня нет ни малейших доказательств.
Загорелся свет, лифт дрогнул и ожил. Я пошатнулась, протянула руку к стене, чтобы не упасть...
Воздух вокруг пошел рябью, и у меня опять закружилась голова.
Лифт уже остановился. Дверь была открыта.
Я выглянула. Там был бар, заполненный народом, и все смотрели на меня.
— Дорогая... — Граф приобнял меня за талию и подтолкнул к выходу.
Я шагнула в бар, и лифт со звоном закрылся у меня за спиной.
Зачем этому вампиру опять понадобилось останавливать время? Нахмурившись, я обернулась, чтобы потребовать объяснений. Граф исчез, и я осталась одна.
Бар для почетных гостей был набит вампирами и людьми. Вампиры глядели на меня сквозь сумрак так пристально, что у меня снова побежал холодок по спине. Люди смотрели с любопытством. Потом зашептались. Потом заговорили. И звякнули стаканы, и кто-то тоненько захихикал, и повисшее в воздухе напряжение исчезло, словно откатилась морская волна.
А Кэти помогла мне понять, что надо найти убийцу Мелиссы, пока он не нашел меня. Не исключено, нужно сказать спасибо, что Граф хотел меня нанять. Значит, сам он, по крайней мере, Мелиссу не убивал, хотя все равно был чертовым манипулятором, поэтому исключать его из списка подозреваемых я пока не собиралась, зато мне хотя бы заплатят за то, чем мне все равно пришлось бы заниматься из-за сделки с Декланом. Не говоря уже о том, что Деклан с Графом — сколько бы они ни твердили, будто им нужно, чтобы я только посмотрела на чары магическим зрением, — на самом деле только мутят воду, стараясь замаскировать какие-то скрытые мотивы.
Вот я и стала смотреть, магическим зрением в том числе.
Бар для почетных гостей располагался на полукруглой застекленной галерее вдоль стены. Отделан он был в предсказуемых серебристо-голубых и синих тонах: пушистый темно-синий ковер с узором из серебряных сердечек, голубые стены и просторные голубые диваны, у которых был такой вид, словно они, того и гляди, проглотят сидящих гостей с потрохами, негромко чавкнув. Вампиры нащупали модную тенденцию и старательно ее придерживались. На диванах я увидела множество знакомых лиц — не то чтобы я действительно кого-то здесь знала, я не накоротке с лондонской золотой молодежью, а вот вампиры, похоже, накоротке.
И ни у кого не было при себе никаких чар, ни намека, — впрочем, я так и думала, иначе все оказалось бы слишком просто. А значит, пора прибегнуть к Кэтиной следовательской стратегии и разыскать болтливого дворецкого.
Я направилась к центральной стойке, преодолев искушение лавировать между диванами на цыпочках. Ощущение было как в подземном святилище — из-за приглушенного гула разговоров и парфюмерного цветочного аромата из кондиционеров.
По спине у меня побежали еле заметные мурашки, словно я забыла что-то важное и никак не могла вспомнить, и я сдвинула брови, пытаясь понять, в чем дело. Тут я поняла, что все вампиры обесточены, как Граф в лифте. Меня передернуло — я поняла, что грохочущий пульс и оглушительные ароматы крови совсем заморочили бы им голову. Так всегда поступала моя альтер-вамп, но было как-то жутко оказаться по другую сторону баррикады.
Когда я проходила мимо одного из диванов, тощая как спичка фотомодель, которую я в последний раз видела, когда она пялилась на меня с обложки глянцевого журнала, запрокинула голову, демонстрируя худую шею. Ее спутник-вампир прикоснулся пальцем к пульсирующей жилке, и красавица, томно ахнув, прижалась к нему. Вампир поймал мой взгляд и подмигнул.
В ответ я подняла бровь — подумаешь! Меню здесь, конечно, «одето» подороже и подано роскошнее, но на самом деле это местечко ничем не отличается от любой забегаловки в СОС-тауне.
Добравшись до стойки, я сообразила, что план мой обречен на провал с самого начала. Бармен-человек, щеголявший фальшивыми клыками, словно орденом, совершенно не подходил для задуманной задушевной беседы.
Надо было найти кого-то другого и уголок потише.
Я медленно прошлась вдоль стеклянной стены бара-галереи, краем глаза уловила какое-то движение и глянула вниз, на густую мешанину тел, пляшущих в ночном клубе на первом этаже. Сквозь стекло музыку почти не было слышно — лишь глухой отзвук, похожий на слабое сердцебиение. Тут я перестала смотреть на танцующих и обратила внимание на отражение в стекле.
