Тони посмотрел на отца.
- А как же ты, папа? Ты поедешь с нами?
- Я? Можете забыть про меня на время,- резко ответил отец. - Здесь то место, где мне хочется жить.Я остаюсь тут. Можете начинать собирать чемоданы. Взять все вещи не получится, возьмите только то, что поместится в два чемодана.
Прежде чем кто-то из нас смог произнести хоть слово, отец повернулся и вышел из комнаты. Мы с Тони, не ожидавшие такого поворота дела, переглянулись. Мы вернемся в Соединенные Штаты? Этот вариант никогда не рассматривался. С мамой, но без него?
- Он покидает нашу семью? – смущенно спросила я. - Зачем он это делает? Почему он отправляет нас домой?
- Он расстроен, потому что не хочет, чтоб мы уезжали. - Наконец высказался Тони. - Мы все ему испортили … может нам стоит остаться, как ты думаешь?
Как же Эми? – спросила я. - Ты не скучаешь без нее? Ты разве не хочешь вернуться к ней?
-Конечно, я скучаю. - не раздумывая, ответил Тони. - Но я много думал с тех пор, как папа попал в больницу, и думаю, что наша семья важнее любой подруги.
Я уставилась на конверт, лежащий на диване и подумала о возвращении в Калифорнию и прежней нормальной жизни. Я ужасно скучала по друзьям, своей жизни там, но больше всего по Тому. Но это вовсе не означало, что именно таким образом нам стоит ехать назад. Было бы правильно, чтобы родители были вместе и семья была полной и счастливой.
Я, наконец, вздохнула и покачала головой.
- Тони, папа уже купил нам билеты. Ты знаешь какой он, когда что-то решит. - прошептала я, глядя на него. - не думаю, что у нас есть выбор. Думаю, нам просто надо ехать.
Тони ничего не ответил, но позже ночью мы оба вытащили свои чемоданы и начали складывать туда свои вещи. Отец некоторое время стоял в дверном проеме, наблюдая за нами, так и не сказав ни слова.
Наш дядя вызвался подвезти нас в аэропорт и приехал к нам рано утром. Мой отец безмолвно стоял на крыльце и смотрел, так и не тронулся с места, чтобы помочь нам с сумками. Он игнорировал нас с тех пор, как отдал нам билеты на самолет и вел себя так, будто нас уже не было дома.
Сегодня он разговаривал только с мамой, которая держалась за его руку, словно утопающий за соломинку. Когда приехал мой дядя, он загрузил наши сумки в кузов машины. Отец все это время смотрел на нас, затем подошел к маме и крепко обнял ее, смахивая слезы со своих глаз.
Когда настала очередь прощаться с нами, он повернулся к нам и холодно произнес.
- До свидания, - и отвернулся. Не было никаких объятий или поцелуев и никаких проявлений того, что он огорчен нашим отъездом. Как только мы сели в машину, он зашел в дом и больше не появлялся.
Все дорогу до аэропорта у меня в горле стоял огромный комок. Настроение было паршивое, еще больше подливал масла в огонь мой дядя, бросая язвительные замечания по поводу того, что мы с Тони ведем себя как эгоистичные дети и разрушаем жизнь отца.
Международный аэропорт Сантьяго казался более заброшенным, чем в тот раз, когда мы впервые прилетели сюда. Было больше праздно шатающихся туристов, но место выглядело серым и унылым, мы уже без радости ожидали изменения в своей жизни.
Я села рядом с Тони в углу зала ожидания около нашего выхода. Моя мама, сидела одна, через несколько мест от нас, и казалась одинокой, печальной и отчаявшейся. Она ничего не говорила, но охватившее ее уныние было написано на лице.
Первые дни в Калифорнии были очень трудными. Находясь в Чили, я не задумывалась, каким будет наше возвращение в Калифорнию. Где мы будем жить?
Мы будем жить в том же районе? Как мама одна, без отца, сможет оплачивать счета? Эта мысль никогда не приходила мне в голову. Раньше я попросту думала, что по возвращении нас ждет «обычная» жизнь.
В действительности жизнь еще долго не войдет в обычное русло. Нам пришлось остаться в мрачной, захудалой гостинице на то время, пока мы не снимем дом. Тони практически переехал в дом Эми, оставив меня в темном и жалком гостиничном номере наедине с мамой, пребывающей в депрессии.
Теперь мы целыми днями не видели Тони и я не могла себе позволить уйти с друзьями и оставить маму одну. Я оставалась с ней, делая все, чтобы она не впадала в еще большее уныние.
Ни разу за всю жизнь я не видела, чтобы мама была в таком подавленном состоянии.
Она всегда была стержнем нашей семьи, которая сплачивала нас всех вместе. Без нее мой отец был беспомощным, и мы всегда обращались к ней с проблемами и радостями. Она была нашей силой. Сейчас мама перестала есть, не вставала с постели и не отвечала на мои вопросы.
Она пребывала в своем мире печали и горести и я никак не могла утешить ее или облегчить ее состояние. Я не могла оставить ее. Я боялась, что если я оставлю ее одну, она совершит что-то безумное, например, сведет счеты с жизнью.
