– Я обещаю тебе, что будет неловко только первые день или два, а дальше все будет как обычно. И я буду с тобой. Твои друзья о тебе позаботятся.
Я посмотрела на нее, в противоречии. Просто было столько всего, о чем нужно было подумать. Конечно, я хотела вернуться в Роял Окс, быть со своими старыми друзьями, и наслаждаться этим последним годом с половиной, но ноющий голос в моей голове говорил мне снова и снова что это плохая идея. Может я слишком бурно реагировала? Стала параноиком? Лиз была так уверена, что все будет в порядке…
- Что ж я предполагаю, что для меня будет иметь смысл возвращение в Роял Окс, - наконец спокойно ответила я. – Это гораздо ближе к моему дому и было бы здорово вернуться в знакомое место, с моими друзьями. Но если я буду чувствовать себя там очень странно после первой недели, ты знаешь, если люди будут говорить разные вещи и разговаривать за моей спиной, я уйду.
- Если все выйдет из под контроля, я вмешаюсь и поддержу тебя, - пообещала Лиз. – Ты знаешь, что я знаю почти всех в школе. И все твои остальные друзья сделают то же самое, я это знаю. Поверь мне, ты будешь в порядке. Просто возвращайся, Изабель.
Непоколебимое давление Лиз убедило меня вернуться в Роял Окс, и моя мама перезаписала меня на следующий день. Судьба – или убеждение Лиз – привело меня обратно в эту школу, и неизбежно привело меня обратно к Тому.
Глава 14. Почему моё сердце болит?
Пройдя по открытой местности, бетонным коридорам «Королевских Дубов» в свой первый день нового семестра я поняла, как чувствует себя новый заключенный, проходя через дворик тюрьмы.
Я держалась настороженно и чувствовала себя уязвимой и каждую минуту ждала подвоха. Коридоры были украшены знакомыми плакатами, приклеенными серебристым скотчем к кирпичным стенам. На этот раз там было написано ярко фиолетовым цветом, что вскоре состоятся танцы в День Святого Валентина. Я видела те же здания, что и раньше, знакомые лица повсюду; людей, которых я знала уже много лет.
Но все казалось мне неприветливым.
Я была подавлена и мой живот скрутило от волнения, рядом со мной была Лиз, но я знала, что ей вскоре придется пойти на первый урок. У нас были раздельные уроки, а это означало, что через пять минут я останусь одна, и мне придется самой позаботиться о себе.
Я смотрела как учащиеся проносятся мимо меня и мне стало интересно, что они думают обо мне; никто из них не смотрел в мою сторону и я удивилась, действительно ли меня никто не замечает. Не был ли мучающий меня страх плодом моей чересчур буйной фантазии? Неужели все забылось, как и сказала Лиз.
Мои старые друзья подходили и с радостью приветствовали меня, я снова успокоилась. Никто и словом не обмолвился о Томе. Никто не глазел на меня. На самом деле, на меня не обращали никакого внимания.
Может быть, полиция кроме узкого круга друзей, никого не посвятила в то, что я и есть та студентка «по делу». Возможно, Лиз была права и все будет хорошо. Я рассталась с Лиз и пошла на свой первый урок, впервые за несколько месяцев чувствуя себя уверенно.
Но ничто не могло подготовить меня ко встрече с Томом, хотя рано или поздно это должно было произойти. Наши пути пересеклись после обеда, рядом с его классом. Я торопилась на следующий урок, и даже не поняла что прохожу мимо его класса.
Он стоял с учебником в руке у двери и смотрел за проходящими мимо учениками. Когда я заметила его, он разговаривал с одной из своих учениц, посмеиваясь над тем, что она говорила. Я застыла, словно олень в ночи в ярком свете фар, затем отшатнулась и быстро развернулась. Я знала, что у меня покраснели щеки, сердце учащенно билось в груди. Я не могла повернуться и посмотреть в лицо Тому, не сейчас и не перед всеми.
Краем глаза я заметила, что Том посмотрел на меня и отвернулся. Казалось, он не был удивлен или взволнован тем, что я здесь. Когда я повернулась, он уже исчез из вида, зайдя в свой класс.
В феврале, сразу после того, как я пошла в «Королевские Дубы», отец вернулся к нам. Мы знали, что он не сможет оставаться один в Сантьяго, и никто не удивился его возвращению. Дело было не в том, что он не мог постирать или приготовить еду. По сути, он был семейным человеком и просто скучал без нас.
В конечном счете, мы провели в Калифорнии без отца чуть более двух месяцев.
Это время стало для Тони началом пути во взрослую жизнь, он упорно трудился, совмещая занятия в колледже с работой. Несмотря на загруженность в учебе, он устроился на работу в местный ресторан быстрого питания, и сам оплачивал свои расходы на автомобильную страховку и бензин.
- Тони, ты убьешь себя, - однажды сказала мама. Он забежал позавтракать со мной, и один только взгляд на его лицо вызывал беспокойство. Он был бледнее обычного, с темными кругами под опухшими глазами.
Он покачал головой.
