Сладкий полностью

– От тебя подальше... – буркнул Егор, закидывая в сумку нижнее белье.

– То есть, это я виновата? – Сейчас Юля была особенно хороша – щеки ее подернулись румянцем, а глаза сверкали. – Я?! – повторила она и закрыла лицо ладонями.

Егор уже и сам ничего не понимал. Но находиться рядом с женой не мог. Возможно, она была права, и он болен. Болен под завязку своими подозрениями, усталостью, тоской и едва сдерживаемыми на протяжении нескольких лет эмоциями. Когда-нибудь они прорвут эту тонкую защиту внутри него, и тогда он просто сдохнет от собственной ненависти к самому себе и всему окружающему его миру.

– Мне нужно время, – сказал он напоследок, стоя в дверях. – Прости. Мне нужно время.

– То есть, ты вот так сейчас и уйдешь? – донеслось в спину. – Вывалил на меня ведро грязи и...

– Юль, пожалуйста, не сейчас! Мне необходимо подумать...

Дверь захлопнулась, отдаваясь в голове невыносимой, раздирающей болью. Раздался металлическое лязганье.

– Егор! Егорушка!..

Неужели Юля пошла за ним?

– Миленький мой...

– Ва-ря... – слетело с губ Столетова, заставив сердце несколько раз гулко удариться в ребра, а сознание вернуться в действительность и ужаснуться тому, что произошло...

Описать состояние Вари можно было только одним словом. Но слово это в их газете, как и в других приличных изданиях, являлось непечатным. И если бы Семен Аркадьевич спросил сейчас свою сотрудницу Варвару Павлову, хочет ли она поехать на Сладкий, она бы не смогла выдавить из себя ни единого звука. Как и в эту самую минуту, когда стояла, навалившись на железный крюк и вжимая его в запаянное кольцо.

Каждый шорох заставлял Варвару вздрагивать всем телом и стискивать челюсти, чтобы стук зубов не выдал ее присутствия. Странная мысль, учитывая, что тот, кто находился внутри, был прекрасно осведомлен о том, что они никуда не делись. Или он не догадывался о том, что и Варя находилась в доме?

Варвара поняла, что незнакомец не только разбил окно, но и влез в комнату. Она ориентировалась на звук возни и падающих стекол. Ей хотелось крикнуть, что в избе нет никаких ценностей, но в горле пересохло, и интуиция, сжавшись в дрожащий комок, настойчиво бубнила, что этого нельзя делать ни в коем случае.

Половицы скрипнули совсем рядом. Варвара прижалась щекой к дверной щели и задержала дыхание. Возможно, ночной «гость» сделал то же самое, но она не знала этого наверняка. Просто почувствовала исходящую извне злобную волну.

Прорваться через дверь налетчик не мог. Во всяком случае, легко сделать это у него бы не получилось.

Черный пес сунулся Варе под ноги, втянул носом воздух и угрожающе зарычал. Варвара дернулась, приложила палец к губам, прекрасно осознавая, что толку от этого никакого нет. Животному ведь не объяснишь, что сделать она ничего не может. Хотя... Если пригрозить ружьем, то, кто знает, может это сможет усмирить и остановить незваного «гостя»?

В оружии Варя разбиралась не очень хорошо, но надеялась, что справится. Несколько раз по долгу службы ее приглашали на стрельбища. А здесь и Егор рядом. И по идее вот-вот должен прийти в себя.

Она достала свечу и, вытянув тонкий фитилек, чиркнула спичкой. Слабый огонек никак не хотел разгораться, и Варвара прикрыла его ладонью, почти касаясь пламени.

Уже через минуту, когда причудливые тени заплясали по стенам, превращая маленькие холодные сени в мрачную пещеру, Варя наконец поняла весь ужас того, что произошло.

Первая ее мысль была о ружье. Она точно знала, что оружие у Столетова есть. И выстрел сделал он сам, потому что... Варя огляделась, затем поднесла свечу к обледенелому порогу входной двери, которая тоже была заперта изнутри, и вот тут-то заметила крупные пятна крови, ведущие прямиком к Егору. Некоторые из них были смазаны, и Варя поджала пальцы в валенках, представив свои испачканные ступни.

Ружья не было!

Пес, пригнув голову и расставив лапы, возвышался над вытянутыми ногами Столетова, будто охраняя своего хозяина. Наверное, так оно и было, вот только и его хозяин, и он сам, и Варвара, оказались заперты в холодном помещении, в котором теперь рискуют замерзнуть до смерти этой же ночью.