Егор скрипнул зубами. Все-таки самое отвратительное, это быть обманутым. Нет ничего хуже, чем вдруг понять, что за твоей спиной творится что-то гадкое и непорядочное. Чувствовать себя ослом, оленем или кто там еще из рогатой братии лучше всего подходит для его нынешнего состояния?
Предательство способно убить самые лучшие отношения и самую крепкую дружбу. И дело даже не в том, что в его семье так и не случилось настоящего счастья и взаимопонимания, а в том, что этот шаткий мостик раскачивает и разбирает по бревнышку лучший друг и партнер.
Что взять с Юли? За то время, которое они вместе, Егор так и не пришел к единому выводу – какая она, его жена. В том смысле, что при всем своем желании стать хорошим мужем, он постоянно чувствовал себя неполноценным. Будто что-то упускал, не успевал догнать в то время, как все кругом твердили о том, что он талантлив и профессионал своего дела.
Нужна ли ему была поддержка Юли? Наверное, да. В конце концов, она умела себя подать и произвести впечатление, умело скрывая свое пренебрежение людьми ниже рангом, и расцветая, когда перед ней появлялся кто-то значимый и уважаемый. Злило ли его это? Скорее напрягало. Но он старался относиться к ее поведению спокойно, ведь она действительно умела преподнести себя и тем самым «отрекламировать» его, Егора Столетова.
Они не скандалили и не выясняли отношений, чтобы развлечь и порадовать соседей. Их «тихое» счастье зиждилось на благопристойном мраморном постаменте уважаемой семьи. Это тоже являлось неоспоримым преимуществом в подъеме по социальной лестнице.
Так какого черта происходило сейчас? Ведь Дима наверняка уже знал об отмене операции. Ведь он все всегда держал под контролем.
Егор вошел в квартиру и, не включая свет, улегся на неубранный с ночи диван. С тех пор, как к ним три раза в неделю стала приходить уборщица, Юля совсем забросила домашнее хозяйство. Да и когда ей им было заниматься? Вечно какие-то салоны, светские походы, премьеры и обучающие тренинги.
Егор закрыл глаза и глубоко вздохнул. Димка оказался прав – родители Егора были уже в таком возрасте, когда семейная жизнь воспринимается совсем по-другому, нежели в более молодом. Вечерами они читали книги или играли в шахматы, слушали классическую музыку и обсуждали театральные постановки. Вот и Егор примерял на себя эти отношения, словно доставшийся ему в наследство старинный фрак. А следовало бы, наверное, подумать, как он в этом фраке выглядит на фоне кожаных курток с клепками и рваных джинсовок.
