Я остановился, глядя, как она выходит из спальни, и спустя мгновение пошёл следом. Прошлая ночь показала, что у неё нет никакого опыта обращения с детьми. Так что я сомневался, что она справится с Симоной. Моя дочь по ночам становилась особенно капризной, и ее крики чертовски действовали на нервы. Достаточно ли у Джулии спокойствия, чтобы совладать с ней?
Я не считал, что она вообще может как-то навредить моим детям, это на неё не похоже, но все же Джулия ещё так молода. Может переоценить свои силы.
Симона плакать не перестала, но кричала уже гораздо тише. Ошеломлённый увиденным, я застыл в дверном проеме. Джулия купила что-то похожее на слинг, чтобы носить Симону на груди, и сейчас пыталась застегнуть его на спине. Очевидно, она впервые его надевала, и я подошёл ей помочь. Я никогда такой штуки не видел вблизи, потому пришлось повозиться.
– Спасибо, – поблагодарила Джулия. – Я её только сегодня купила. Продавщица сказала, что эта штука помогает успокоить младенцев, так что я решила попробовать. Так ребёнок чувствует связь с матерью… – Она запнулась.
Прижавшись щекой к ее груди, Симона уставилась на меня.
– Пойдем покормим тебя чем-нибудь вкусненьким, да? – с нежностью пропела Джулия и погладила Симону по головке. Затем, улыбаясь, обратилась ко мне: – Иди ложись. Видишь, руки у меня свободны, так что смесь я смогу и сама сделать.
Я вяло кивнул в ответ. Придерживая Симону за попку, она вышла в коридор, не прекращая что-то нашёптывать моей дочери, которая потихоньку успокаивалась. Я спустился за ними по лестнице. Джулия начала готовить смесь, а собака тут же прошмыгнула за нами и уселась возле ее ног. Плавно раскачиваясь в разные стороны Джулия тихонько напевала себе под нос, и это, похоже, убаюкивало Симону. Она перестала плакать, лишь изредка всхлипывала.
Кинув на меня взгляд через плечо, Джулия заметила:
– Ты ведь все ещё не доверяешь мне, да? – В ее голосе не было злости, только констатация факта.
– Дело не в этом.
Как бы не так. Кредит доверия я и раньше выдавал единицам, а теперь он вовсе иссяк.
Джулия печально улыбнулась.
– Все нормально. Они весь твой мир. Ты хочешь их защитить. – Она проверила температуру смеси и, отстегнув одну лямку слинга, дала бутылочку Симоне. Малышка тут же вцепилась в неё. – Я сделаю все возможное, чтобы позаботиться о них.
Мне хотелось ей верить.
Мы вместе вернулись наверх. Я заметил, что дверь в бывшую спальню Гайи открыта. Джулия проследила за моим взглядом.
– Мы с Симоной в порядке, правда.
Я зашёл в спальню. Как я и думал, Даниэле лежал на кровати, свернувшись калачиком. На нем была новая пижама с логотипом Супермена. При виде его несчастного маленького тельца у меня сжалось сердце. Всякий раз я смотрел на эту кровать и видел кровь, но ему здесь было спокойно. Я взял Даниэле на руки, и он прижался ко мне. Так хотелось, чтобы он как раньше позволял мне обнимать его. Я уложил его в кроватку и вернулся в комнату Симоны. Джулия, сидя в кресле-качалке, кормила Симону.
Заметив меня в дверях, Джулия строго сказала:
– Кассио, иди спать. Я серьезно. У меня все под контролем.
Медленно развернувшись, я вернулся в постель и почти сразу заснул. Ненадолго проснулся, когда позже Джулия вернулась в спальню, но на часы не смотрел. Она легла так близко, что я почувствовал ее тепло, но был совсем не против. Я снова задремал, когда по моей руке пробежались кончики пальцев.
Симона просыпалась ещё раз, но Джулия не дала мне встать и сама ее успокоила. Может, поэтому впервые за долгое время, проснувшись утром, я чувствовал себя отдохнувшим. Несмотря на недосып, Джулия встала сразу после того, как я умылся, и зашла в ванную комнату после меня.
Я вошёл в комнату Даниэле. Он уже проснулся и, как обычно, склонился над своим планшетом. Поначалу я пытался прятать от него гаджет, но сын выглядел хоть немного счастливым, только когда играл, так что я всегда возвращал планшет. При моем появлении он даже не поднял головы, только ссутулил хрупкие плечи. Я присел на корточки рядом с его кроватью, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. Ноль внимания.
– Даниэле, хватит. Убери его.
Никакой реакции. Я забрал гаджет и сложил на полку. Даниэле тут же начал орать. Не обращая внимания на его сопротивление, я взял Даниэле на руки. Его истерики рядом со мной ранили сильнее, чем пытки Братвы много лет назад.
Сглотнув ком в горле, уложил сына на пеленальный столик. Я будил его по утрам, это был наш ритуал с самого его рождения. Ему всегда нравилось это только наше с ним время… но больше нет.
Он скосил заплаканные глаза на что-то позади меня. Повернувшись, я обнаружил на пороге комнаты Джулию. Полным эмоций взглядом она смотрела на нас, держа подмышкой собаку.
– Лулу услышала, как ты плачешь, и пришла тебя проведать.
Даниэле притих, широко распахнутыми глазами наблюдая за собакой.
