– Маттео связался с нами и спросил, не хотим ли мы взять ее к себе. – По голосу отца было ясно, что эта идея ему не нравится.
– Ей нужен дом, а мы ее родственники.
– Мы с твоей матерью приложили немало усилий для поддержания репутации нашей семьи, а принять дочь предателя – значит превратить в прах все наши старания.
– Пап, – дрожащим голосом позвала я. – Ей двенадцать. Она ни в чем не виновата. Только не говори мне, что ты отказался ее забрать только из-за того, что ее отец что-то не так сделал. Это было бы слишком жестоко.
Папа ненадолго замолчал. Не то, чтобы я не считала его неспособным на жестокие поступки, просто он предпочитал не демонстрировать эту сторону своего характера передо мной.
– В любом случае, может получиться так, что Лука не оставит нам выбора. В свете последних событий, слишком рискованно его разочаровывать.
– Так не рискуй и забери Киару домой.
– Как у тебя с Кассио?
– Хорошо.
– Правда? – Отец так это произнёс, как будто не мог поверить своим ушам. Меня это больно задело – он ожидал от Кассио худшего и все равно отдал меня ему.
– Да. Обещай позвонить мне, как только станет еще что-нибудь известно о Киаре, хорошо?
– Хорошо, я обязательно позвоню. Твоя мать хочет с тобой поговорить.
Я подавила тяжелый вздох. Я хорошо знала маму. Наверняка она переживает, что эти события отразятся на ее положении в обществе, а это значит, что она уже спланировала контрмеры, которые, как всегда, связаны либо со мной, либо с Кристианом.
– Джулия, как твои дела? – Наигранная жизнерадостность, прозвучавшая в ее голосе, лишь подтвердила мои подозрения.
– Хорошо. Немного беспокоюсь о Киаре.
– Когда нам с отцом ждать от вас внука?
Вот оно. Это ее план.
– Симона и Даниэле ещё слишком маленькие. Уход за ними отнимает все время и силы.
– Джулия, они не твои. Надо действовать хитрее. Ваш общий ребёнок укрепил бы твои позиции. Особенно, если это будет мальчик, который может стать младшим боссом.
– Мам, младшим боссом станет Даниэле. И если я когда и захочу детей, то точно не из стратегических соображений.
Мы с Кассио пока не поднимали тему детей. Он настоял, чтобы я принимала противозачаточные, а я в любом случае собиралась предохраняться. Пока беременность в мои планы определенно не входила. Я хотела стать хорошей матерью для Даниэле и Симоны, и третий ребёнок эту задачу не облегчит.
– Теперь, когда ты вышла замуж, ты не можешь позволить себе оставаться наивной.
Я вздохнула.
– Мне пора. Нужно позаботиться о Симоне.
Я не стала ждать, что она ответит, и положила трубку. Даниэле вместе с Симоной нажимал на картинки с животными в ее книжке. Какофония мяуканья, мычания и лая вызывала у них задорный смех. Откинувшись на спинку дивана, я улыбнулась. С каждым днём они все больше пленяли мое сердечко.
Я хотела дождаться Кассио, но в итоге задремала в кресле перед камином в неудобной позе.
Не знаю точно, сколько прошло времени, когда меня коснулись холодные руки, вырывая из забытья. Комната была погружена во мрак, только тлеющие угли дрожали перед моими заспанными глазами. Кассио склонился надо мной, от него несло порохом, дымом и виски.
– Я же велел тебе не ждать меня.
– Который час? – пробормотала я, еле ворочая языком. Мышцы тела одеревенели.
– Уже ночь.
Я попыталась разглядеть лицо Кассио, чтобы сопоставить его напряжённый голос с выражением лица, но темнота скрывала его черты. Потянувшись к его руке, наткнулась на ткань рубашки, прилипшую к его коже. Кончиками пальцев почувствовала, что она была задубевшей, как будто покрыта какой-то коркой. Кассио резко отпрянул от меня.
Я окончательно проснулась.
– Кассио?
Я села, и Кассио отошёл ещё на шаг, чтобы я не смогла до него дотянуться.
– Джулия, марш в постель. Живо.
Поднявшись, я подошла к нему. В тусклом свете от тлеющих углей трудно было что-то разглядеть, но на его белой рубашке отчётливо выделялись темные пятна.
– Что случилось? Ты ранен?
– Джулия, ложись спать. Сейчас же.
– Нет. Я не ребёнок. Я твоя жена и никуда не уйду, пока не выясню, что случилось.
– Твоя дерзость меня с ума сведёт.
– Я думала, тебе нравится моя дерзость.
Тяжело вздохнув, он развернулся и молча вышел из гостиной. Я потопала за ним. В коридоре тоже было темно, и с каждым шагом моя тревога усиливалась. Когда мы, наконец, зашли в нашу спальню, я включила свет. При виде крови на белой рубашке Кассио мое сердце ухнуло вниз. Большая часть уже засохла, но на руке как будто ещё сочилась. Кассио молча прошёл в ванную, явно недовольный тем, что я последовала за ним.
– Что случилось?
Кассио расстегнул рубашку и начал стягивать, но один рукав прилип к коже. Меня передернуло, когда я увидела рану на его руке. Схватив полотенце, я намочила его теплой водой и прижала к руке Кассио. Подождала, пока ткань рукава с засохшей кровью намокнет, чтобы не травмировать рану ещё больше.
Кассио как-то странно наблюдал за мной, явно не беспокоясь о том, что кто-то использовал его предплечье вместо разделочной доски. Я осторожно расстегнула рукав, и Кассио чуть заметно поморщился, но не издал ни звука.
– Тебе не впервой, да?
