Вытираю и в пакет. Зову Сашу, хочу поговорить с ней, только вот она в комнате закрылась и делает вид, что не слышит.
— Рано или поздно ты захочешь есть или в туалет. Тебе придётся выйти.
— Это угроза? — откликается.
Тяжело вздыхаю, как же меня достало влияние тёщи, кто бы уже вправил мозги Сашке.
— Ты, правда, думаешь, что я тебе зла желаю? — опираюсь на дверь и на пол сползаю. — Откуда эти дурацкие мысли? Опять бабка в уши залила тебе?
— Не приплетай сюда бабушку! Она любит меня!
— Ага, — кривлюсь, — как и твою мать, — аж рычу, вспоминая, что мы с Олей от неё натерпелись. — Ты многого не знаешь, вот и додумываешь.
— Я всё знаю!
— Тогда скажи, почему твоя мать сбежала из дома в семнадцать и оказалась посреди ночи в одном платьице у моей двери?
Только и успеваю напрячь спину, дверь открывается, а Саша ошарашенно на меня глядит с высоты своего роста.
— Что? Светлана Игоревна не рассказывала тебе увлекательную историю? — я честно пытался поддерживать отношения с тёщей, но она настраивает моих же детей против меня, хочет войны, получит.
— Она не говорила.
— Кто бы сомневался, — бурчу, а дочка опускается на пол рядом со мной и кладёт голову мне на плечо. — Это уже, когда ты родилась, Светлана Игоревна вспомнила, что у неё дочь есть, внуков видеть захотела.
— А что произошло, что мама сбежала? — слышу, уже хлюпает, и голос дрожит.
По Сашке потеря матери ударила больнее всего. Майя, думаю, вообще не помнит, как Оля болела, Ди толком не осознала произошедшее, да и не видела она всего, а вот Саше досталось по полной. Она нянчила сестёр, наблюдала, как угасает мать, как ей плохо и больно, а самое страшное — уже была достаточно большой, чтобы понимать, чего Оле стоило улыбаться через боль.
Рассказываю Саше о сложных отношениях Оли с матерью. Стараюсь не сильно-то настраивать дочь против бабушки, но надоело мне, что та учит меня, как детей воспитывать притом, сама в разводе, а дочь дёру дала ко мне и моим родителям ещё до совершеннолетия. Эта мать-года и не попыталась вернуть дочь домой.
Помню, даже приезжал поговорить, но получил от ворот поворот и плюнул. А как Оле исполнилось восемнадцать, мы поженились. Может, узнав получше, какой была Ольга, Саше будет проще принять другую женщину в доме.
Говорю про Олину просьбу поддерживать отношения со Светланой Игоревной, чтобы девочки имели возможность с бабушкой общаться, рассказываю, и про то, что у меня жизнь в тридцать восемь тоже не заканчивается. Это только в четырнадцать кажется, что «тридцать пять плюс» — дряхлые старики, которых ничего в жизни не интересует.
Дочь слушает, но молчит. Не тороплю, пусть всё обдумает. Она у меня девочка умная, рано или поздно поймёт, что я не пытаюсь выкинуть все воспоминания о её матери из своей памяти, не хочу заменить её, да и невозможно это. Но я взрослый мужик, в конце концов. Хотя я бы поставил на себе крест, если бы не Люда.
В первую нашу встречу я честно решил, что всё, изжил себя, мне даже почти год не надо было. А потом, после кафе я вдруг осознал, что ещё жив и хочу жить, хочу любить, и, чёрт побери, хочу ощущать женщину в своих руках — целовать её и просыпаться с нею рядом.
Надеюсь, Сашка это осознает. Оставляю её за главную, а сам еду к Люде. Даже если она не захочет больше меня видеть, посуду вернуть надо...
*** Людмила
Слышу стук в дверь и не сразу понимаю, что ко мне. А почему не звонок? И не в домофон? Может, Ксюха приехала? Уже прознала, поди, что я на «свиданке» была.
Смотрю в глазок и ахнув, рот рукой закрываю. И что Леониду здесь надо? Снова стучит, а я не знаю, что делать.
— Зачем ты приехал? — решаюсь спросить, но дверь не открываю.
— Люд, мы можем поговорить как взрослые люди? И я тебе контейнеры привёз, — поднимает пакет, наверное, думает, что я смотрю в глазок, хотя я и правда смотрю. — И шашлык.
— Может, не будешь усложнять? А контейнеры просто у двери оставь, я потом заберу.
Вместо ответа получаю хохот.
— Да что это такое, вокруг меня одни дети!
Не знаю, почему, но меня так задевают эти слова, что распахиваю дверь, грозно тараня взглядом смеющегося мужчину.
— Я не ребёнок, — бурчу, надувая губы.
— Да ты первая в очереди, — ухмыляется. — Я войду?
Вместо ответа отступаю, показывая, что не против.
Глава 23
— Успокоилась? — скидывает обувь и проходит на кухню.
— Что ты имеешь в виду? — семеня следом, изучаю Лёню.
Он будто иначе выглядит, решительнее, что ли — плечи развёрнуты, подбородок поднят высоко, чую, серьёзным разговором попахивает.
— С чего ты решила, что весь сыр-бор из-за тебя произошёл? — без спросу садится за стол и кладёт руки перед собой, переплетая пальцы в замок.
— Александра чётко дала понять, что не хочет видеть меня. Чаю? — уточняю, а то разговор обещает быть долгим.
— Кофе, если можно, — дёргает губами в полуулыбке и снова серьёзным становится. — Саша на любую женщину так отреагировала бы. Ты же понимаешь, переходный возраст, плюс она видела, как её мать медленно уходила из жизни, — прочищает горло. — Она просто боится, что я забуду Ольгу.
