Я высасываю его до последней капли, и Макс падает на колени рядом со мной как подрубленный. Обнимает меня, целует в холодные губы. А я обнимаю его, даже не спросив, можно ли мне перестать держать руки за спиной.
Никогда и ни с кем мне не было так спокойно и безопасно играть даже в опасные игры.
Я расслабилась рядом с Максом.
Он никогда не делал ничего, что нанесло бы мне вред, он всегда слушал то, что я говорю, и главное — он сам чувствовал, когда надо остановиться.
А то, что это безумие имеет срок годности, делало все происходящее только еще более дразнящим, отчаянным и — безопасным.
Все равно что ехать на гремящей тележке в пещере ужасов. Тебя потрогают за шею холодными пальцами, напугают, показав привидение, ослепят светом и чуть не уронят в пропасть, но ты не только никуда не денешься из этой тележки, но рано или поздно выедешь на солнечный свет и следующую порцию безопасного адреналина сможешь получить, только отстояв очередь заново.
Поверила в безопасность. Расслабилась.
Поэтому я даже не вздрогнула, когда он спросил:
— Конкурс кондитеров через неделю?
— Да, в Сокольниках, — беспечно ответила я. — Забавно, их что, из Крокус-Экспо выгнали? Там микроклимат всегда был лучше, по крайней мере, Верейский именно на это напирал…
И продолжила колдовать над солоноватым песочным тестом. Рецепт я утащила у французского кондитера Грегори Дуайена, который когда-то создавал шедевральные пирожные для приемов, устраиваемых Тиффани, а потом отметился как шеф-кондитер в Кофемании. Как я удивилась однажды, когда к кофе мне принесли не слишком сладкое, не слишком кислое, идеально сбалансированное муссовое сердечко с малиновой начинкой, вытекающей из хрупкой шоколадной капсулы. В Москве! Такой уровень!
У него это тесто использовалось для основы чизкейка, но оно мне так понравилось противоречивостью оттенков вкуса, что я стала использовать его для муссовых тортов в тех случаях, где мне не хватало разнообразия фактуры. Я обычно выпекаю сразу целый противень или два песочной основы, перемалываю ее с маслом и храню в морозилке до наступления удобного случая.
— Так ты будешь участвовать? — задал Макс совершенно невинный вопрос, и тут я поняла, как глубоко влипла. Насколько расслабилась.
— Нет, — постаралась ответить как можно небрежнее. Просто «нет», без уточнений. Мне все равно надо раскатывать тесто по силиконовому коврику, я занята.
— Почему? — задал он закономерный вопрос.
Как же не хотелось врать…
— У меня работы много.
Он явно что-то почувствовал. Подошел ко мне с этим чертовым каталогом, который пришел мне по почте, конечно, не просто так. Верейский все хвастался тем, что у него главные кулинарные сайты под колпаком — есть адреса тех, кто заказывал доставку. Спамит аккуратно.
Вроде как выгребаешь бумажный мусор из ящика, а взгляд цепляется за рекламу кондитерского шоколада или оригинальное оформление торта. Вот и я приволокла каталог в дом, забыв о любопытном любовнике под боком.
— Слушай, ну вот я смотрю какие тут торты побеждали в прошлые разы, так твой уровень — это мастер спорта по триатлону против школьной группы для астматиков. А ты видела, какие там призы? Неделя в Барселоне у… не знаю, что это за мужик, но судя по длине списка его титулов, неимоверно крут. За второе место — реклама по телеку. Это же офигенно. Хочешь, я буду мыть все твои миски, только участвуй.
— Не интересует, — я сунула противень в духовку, отряхнула руки и повернулась, уткнувшись прямо в Макса. — Не тщеславна, учиться не хочу, на жизнь хватает.
— Милая сахарная фея. Не верю ни одному твоему слову, — сощурился он. — Откуда ты вообще это все умеешь? Ты училась в кулинарном?
— Я не хочу об этом говорить, — пошла я на последнюю меру и попыталась его обогнуть, но Макс поймал меня, сграбастал в объятья, оттянув голову за волосы назад, и запустил пальцы в шорты:
— Рассказывай, или я устрою тебе сексуальный террор.
В конце концов, чего я боюсь?
Макс точно меня не знал до нашей встречи, иначе бы уже давно что-нибудь сообразил. Так что можно рассказать аккуратную приглаженную версию.
— Я не хочу там появляться, потому что там будет участвовать отчим.
— Твой отчим кондитер? — поднял брови Макс. — Ничего себе.
— Вроде того.
— А почему ты от него прячешься? Вы поссорились? Он тебя обижал? — Макс напрягся всем телом.
— Нет, что ты! — я даже рассмеялась. Боже, неужели это так стремно звучит? — Он просто отличный, ты что! Я часто езжу к ним с мамой.
— Часто? При мне не ездила, — подозрительно сдвинул брови Макс.
— Ездила. Помнишь, неделю назад тебя почти целый день не было.
— Далеко они живут?
— В Подмосковье.
— Тоже в деревне, как прабабушка?
— Нет, в городе. — Я потерлась носом о его шею. Может быть, мы перейдем к более интересным занятиям?
— И почему же ты не хочешь с ним встречаться?
— Он не знает, что я кондитер…
— Серьезно?! — изумился Макс. — Почему? Как?
