— Он думает, что я бросила институт, потому что… — я осеклась. Нет, пока еще рано такие откровения. — Ну, просто бросила. И работаю каким-нибудь курьером или типа того. Даже не спрашивает, чтобы не расстраиваться. Велит маме подкидывать мне деньги.
— Почему ты не хочешь, чтобы он узнал?
— Слушай, дурацкая совершенно история. — Я смущенно уткнулась ему в плечо. Он поглаживал меня по спине, иногда забираясь пальцами чуть дальше. Очень успокаивающе и не требовательно.
— Расскажи, люблю дурацкие истории. Как у меня с первыми кофейнями.
— Ну да, вроде того, — хмыкнула я. — Он учил меня готовить всякие вкусняшки, у меня хорошо получалось, и он такой: о, Ася талант!
Он, правда, говорил не «Ася».
— А ты отказывалась?
— Ну, он меня вообще бесил.
— Тем, что женился на твоей маме? — понимающе кивнул Макс.
Ему-то откуда знать?
— Скорее тем, что женился слишком поздно. Ой, все, это сложно. — Я помотала головой и обняла его за шею, но Макс отстранил меня:
— Нет, нет, расскажи. Значит, ты пошла в институт вопреки его воле?
— Наоборот, — я вздохнула. — Он поддерживал мой выбор. Говорил, что талант к кондитерке у меня есть, но это, конечно, хуже, чем получить уважаемую профессию.
Он вообще был бы идеальным отцом. Если бы был — отцом.
— И ты и от дедушки ушла, и от бабушки ушла?
— Ага. А когда оказалась одна и правда поработала курьером, лишь бы не брать у них деньги и не возвращаться домой, попробовала испечь торт на заказ и втянулась. Представляешь, как будет выглядеть, если все раскроется?
— Он наверняка обрадуется, — дипломатично сказал Макс.
Он уже гладил меня совсем откровенно, разложив у себя на коленях.
Стащил шорты, целовал в живот, перевернул и укусил за попу.
— Ай! Ты невыносимый!
— Ага…
— Он обрадуется, но прикинь направление радости. Взялась за ум, а мы же говорили, и все такое.
— Ты просто смущаешься, что пошла по его стопам?
— Точно. Я ему столько раз орала: «Ты мне не отец!» — а потом оп! И стала его наследницей. Я и без него отлично справляюсь.
— Сахарная фея, полная секретов…
Ты даже не представляешь…
— Ой, я, кажется, нашел еще один секрет… — Макс устроился у меня между ног, медленно провел губами по внутренней стороне бедра, дотронулся языком до клитора, но одновременно его пальцы вошли в меня, а большой аккуратно погладил колечко ануса. — Хочешь узнать, какой?
— Не очень… — я вся сжалась.
— Ты мне доверяешь?
Нашел время спрашивать в тот момент, когда его язык у меня между ног, а палец в заднице!
А, это он как раз про палец, а не вообще.
Я поколебалась.
Язык Макса — безотказное оружие. Если он не может убедить меня одним способом, он может убедить другим. И спустя несколько минут очень нежных, очень острых, очень возбуждающих ласк, я уже была согласна совершенно на все эксперименты.
— Где у нас смазка? — мурлыкнул Макс, и по моему телу пробежала дрожь страха и предвкушения.
— Она же возбуждающая?
— А какая нужна?
— Ну… обезболивающая, наверное. — Я смутилась.
— То есть отключить тебе все ощущения, и… Нет, ты мне не доверяешь. А я тебе подарок припас как раз на такой случай…
Я покосилась, когда он полез в рюкзак, но подарок был спрятан в черный шелковый мешочек.
— Отвернись. — Макс нашел смазку под кроватью. Мы перепробовали все виды, даже со вкусом соленой карамели и личи, но лучше всего зашла имбирная. Она разогревала меня почти незаметно, но быстро, и превращала в полную нимфоманку: я могла долго-долго заниматься любовью с Максом, медленно, как ему нравится, и каждое движение превращало мое тело в рассыпающийся на искры и звезды фейерверк.
Но…
Макс запрокинул мою голову, схватив за волосы, и впился в губы, одновременно подхватывая под живот и устанавливая на четвереньки.
Я была перед ним голая, а когда он раздвинул мои бедра — еще и непристойно раскрытая, но сам оставался одетым, и, хотя меня пробивала нервная дрожь от того, что он собирался сделать, факт, что его член был надежно заперт железной пряжкой ремня, чуть-чуть успокаивал.
— Обожаю, когда ты передо мной в такой позе.
Он отклонился и провел рукой по моей заднице, скользнул пальцами между ног и удовлетворенно мурлыкнул:
— И вся течешь… Не так уж и страшно, ммм?
Но первые прикосновения пришлись не на сжавшийся анус — его пальцы, вымазанные имбирной смазкой, пробежали по моему клитору, обвели его по кругу, запуская мягкое будоражащее тепло, нырнули внутрь меня. Кровь прилила к намазанным местам, и вдобавок к моей дрожи я почувствовала уже знакомое ерзающее нетерпение. Теперь мне уже хотелось, чтобы он что-нибудь сделал!
И его теплые пальцы с мозолистыми подушечками прошлись по всей длине моих складочек. Каждое прикосновение ощущалось остро и горячо. Большой палец остался на клиторе, ничего особенного не делая, но его давление само по себе запускало мое желание большего.
И наконец нежное колечко тоже удостоилось порции жгучего имбиря. Тепло разливалось по всем слизистым, и я бы уже наплевала на эксперименты и от души потрахалась, но Макс был неумолим.
