Бабуля и Адриана всю дорогу до магазина смотрели на меня с ничего не выражающими лицами, изредка моргая. Бенито не подавал голоса с водительского кресла, а мама чрезмерно жестикулировала и нервно болтала про будущее торжество.
Большинство девушек мечтают о свадьбе, о том, какой она будет идеальной, но мне она представлялась размыто. Как платье на витрине, которое защищено стеклом, залапанном множеством пальцев.
Свадьба не будет проявлением любви, а всего лишь передачей власти надо мной от отца к мужу.
Однако с каждым шагом и каждым щелчком каблуков о тротуар, дыхание сбивалось, а под кожей играли нервы. Что-то вибрировало в венах. Волнение.
Стекло было кристально чистым, а за ним находилось великолепное белое платье.
Я не любила человека, за которого выходила замуж.
Мама придержала дверь открытой и поглядела на меня.
– Всего один день в компании Руссо и моя дочь, кажется, стала безмозглой. Какой же
– А чего ты еще ожидала? – пробормотала бабуля, заходя в магазин. – С твоими-то генами?
Дверь закрылась с мягким щелчком. Чувство, что на меня смотрят, пробежало от макушки до пяток, стоило Николасу бросить на меня взгляд из-за кухонного острова, за которым он сидел.
Он опирался локтями на столешницу, а перед ним лежал пистолет. Ту деталь, что была в его руках, Николас чистил очень задумчиво – или, может, просто крайне тщательно относился к оружию.
– Нашла платье? – легко спросил он без грамма злости.
Напряжение улетучилось. Раздражение мое выветрилось за день, но, если учитывать, на какой ноте мы расстались, я не знала, чего ожидать по возвращении.
Я прислонилась к двери, разом ощущая накопившуюся усталость. Подумав о выбранном платье, я улыбнулась.
– Идеальное.
– Идеальное, говоришь? – протянул он.
– Ага. – И затем, чтобы разговор не был слишком формальным, я добавила: – И очень дорогое.
Наградой мне была мимолетная улыбка.
– Ну еще бы.
Не то чтобы цена как-то повлияла на мое решение. Я узнала свое платье, едва увидела наряд. Влюбилась с первого взгляда. У меня имелись сомнения касательно брака, но я наконец-то осознала, что свадьба будет только одна, и не собиралась пускать ее коту под хвост лишь потому, что союз с Николасом не являлся сказочной историей обоюдной страсти.
Во время шопинга мы купили розовые платья для подружек невесты, вместо тех желтых, которые мама подобрала для Адрианы. В качестве пресловутых подруг выступали три ближайших кузины, поэтому никаких проблем не предвиделось. И список гостей оставался прежним. Может, звучит и печально, но для меня это было просто удобно.
Я скинула туфли.
– Мама расплакалась.
– Да ну?
– Я бы даже сказала,
– Даже жаль, что я это пропустил.
Разговор оказался легкомысленным и расслабленным, но я заметила, что Николас был каким-то одеревеневшим. Закусив губу, я прошла вперед, взяла из шкафчика стакан и налила в емкость воды из крана, как будто каждый день занималась обыденными вещами в присутствии этого человека, а он меня совершенно не волновал. На самом деле по позвоночнику бегали дикие мурашки.
Пытаясь придумать очередную фразу, я обратила внимание на новое прибавление на кухонной столешнице. У меня упало сердце.
– Ты купил кофемашину?
– Не могу же я позволить тебе перестать быть человеком.
Как мило с его стороны… и я ненавидела этот факт, поскольку не могла вспомнить, когда вообще последний раз кто-то думал о моих потребностях раньше, чем мне приходилось о чем-то просить.
Я сглотнула комок в горле.
– Телефон на столе – твой, – сказал Нико.
Я нашла взглядом мобильный и взяла его в руки. Если честно, эти шесть месяцев я даже наслаждалась свободой от телефона.
– Похоже, он мне не нужен, – пробормотала я.
– Но он твой, Елена.
Я задумалась, насколько неприлично будет попросить его сказать «пожалуйста».
– Туз, – прочитала я, наткнувшись на прозвище Николаса среди установленных контактов. – Как самоуверенно с твоей стороны, забить личный номер в мой телефон.
Николас ухмыльнулся, но не поднял взгляд, продолжая возиться с деталью пистолета.
– Само собой, женушка.
Обычно, когда мужчина зовет невесту «женушкой», это звучит ласково, но собственнический тон Николаса все испортил. Хотя полгода назад я выяснила, что нежности я как раз и не любила. Я вспыхнула.
– Я еще не твоя жена.
– Мелочи. – Он бросил взгляд на мои порозовевшие щеки. – Ни разу не видел, чтобы женщины в
Мог бы и не напоминать.
– Тебя это смущает?
– Ни капли. – Николас вернулся к работе, рассеянно водя большим пальцем по челюсти.
Мое дыхание сбилось, и я шагнула к острову, схватив руками край столешницы.
– Спасибо за кофемашину и телефон.
Он поднял голову: приглушенный свет делал его глаза похожими на расплавленное золото.
– Пожалуйста.
