— Ты же знаешь, я не могу. Папа сказал…
— И я сказал,
Я встаю и подхожу к своему сводному брату, игнорируя все более жалкие вопли Карло. Лицо Элмо стало таким бледным, что стало прозрачным. Положив руку ему на плечо, я успокаивающе сжимаю его.
— Я поговорю с Нунцио. Ты уже выбрал колледж?
— Да, но… Я не думаю, что он мне позволит. Он хочет…
— Мне плевать, чего хочет Нунцио. Считай, что все уже сделано. И перестань гладить свой чертов галстук. — Я поправляю ткань, которая была криво завязана на его воротнике. Парень не любитель костюмов, это точно. Мой портной чуть ли не сошел с ума, пытаясь заставить Элмо стоять на месте, пока тот снимал мерки. — Иди, наслаждайся вечеринкой. Я скоро приду.
С глубоким вздохом Элмо кивает.
— Спасибо, Массимо. — Он касается ладонью моей груди и в следующую секунду уже выходит за дверь.
Я оборачиваюсь, готовый закончить свои дела здесь. Карло прижимает к окровавленной руке кухонное полотенце и хнычет, как киска.
Четыре пары глаз прослеживают мой путь к полке, где Пеппе оставил ножницы, засунутые между двумя банками вяленых помидоров. Я достаю из кармана зажигалку и держу слегка изогнутые лезвия ножниц над пламенем.
— Дай мне свою руку.
— Зачем? — хрипит Карло.
— В пальцах много кровеносных сосудов. Не хотелось бы, чтобы ты истек кровью до смерти, верно? Если ты умрешь, кто заплатит твой долг? — Я киваю парням, моей отборной команде головорезов. — Держите его.
Карло пытается сопротивляться, но мои люди легко его усмиряют. Пеппе хватает запястье хнычущего ублюдка и протягивает его раненую руку мне. Засунув зажигалку обратно в штаны, я хватаюсь за ладонь ненадежного идиота.
— У тебя есть три дня, — рявкаю я.
Затем я прижимаю нагретое лезвие к кровоточащему обрубку его пальца, и запах горелой плоти наполняет комнату.
— Массимо. — Дверь кладовки распахивается, открывая Сальво. — Элмо сказал, что ты здесь, и… Что это, черт возьми, за запах?
— Мотивация. Для бездельников. — Я отхожу в сторону, давая ему прямой вид на теперь уже потерявшего сознание Форино.
Сальво громко сглатывает. Его глаза широко раскрыты, когда он скользит по пятнам крови и останавливается на отрезанном пальце на полу.
— Боже правый.
Я качаю головой. Мы с Сальво учились в одной подготовительной школе и были лучшими друзьями с самого первого дня. Если я, человек, который никогда не был частью высшего общества, занимался этим делом годами, то он — представитель четвёртого поколения Коза Ностра, и он привык к роскоши и всему тому, что сопутствует богатству, власти и положению в обществе. Его отец — капо, а его дед в свое время был заместителем босса. Это означает, что Сальво обычно не пачкает руки и даже не опускается достаточно низко, чтобы стать свидетелем того, как проворачиваются самые темные дела нашего бизнеса.
— Что тебе нужно? — спрашиваю я.
— Дон V. спрашивал, когда ты присоединишься к гостям, — бормочет он, все еще не отрывая взгляда от отрубленного пальца.
— Как только вымою руки.
— Эм… ладно.
— Оставь мне несколько креветок, пока Леоне не съел их все, — бросаю я в его быстро удаляющуюся спину.
Я вхожу в большой зал, любуясь блеском и гламуром, к которым приложила руку моя мать. Парень в ярком белом костюме все еще играет на пианино, но и сейчас он переключился на более энергичную мелодию. Дон и моя мать мило беседуют с несколькими высокопоставленными лицами города в дальнем конце комнаты, рядом с искусно украшенной рождественской елкой. Если и были какие-то сомнения, то из сейчас нет, поскольку широкая ухмылка Нунцио, стоящего слева от судьи Коллинза, показывает, как искренне он наслаждается всеми фанфарами и другими преимуществами, которые дает ему положение у руля Семьи.
Если бы план пошел так, как надо, на его месте был бы я. Жаль, что иногда все идет не так, как задумывалось.
Меня воспитывали и обучали, чтобы я мог взять на себя руководство Бостонской Коза Ностра с тех пор, как мне исполнилось двенадцать. В то время как другие отцы брали своих сыновей на футбольные матчи, мой таскал меня в сомнительные клубы и заброшенные здания, чтобы встретиться с нашими поставщиками. Вместо того, чтобы играть в видеоигры, как мои друзья, я учился стрелять. Пока другие мальчики моего возраста листали порножурналы, я сидел с отцом в нашем бухгалтерском офисе, обучаясь отмыванию денег. Каждый раз, когда происходила крупная сделка, мой отец брал меня с собой, чтобы я стал свидетелем этого деяния. Несмотря на то, что мой отец был бостонским доном, меня не баловали, как сыновей других привилегированных членов Семьи. Наша кровь определенно не была голубой.
