Я прижимаю руку ко рту и хихикаю. Я
Думает ли он обо мне? Потому что я думаю о нем все время. Я представляю нашу первую встречу, личную, после того, как он выйдет. Он бросится ко мне и подхватит меня в свои объятия. Скажет, что я ему снилась. Может быть… может быть, он даже поцелует меня.
Я не должна так думать о своем сводном брате. Это полное табу, и мне должно быть стыдно за то, что эти скандальные мысли роятся у меня в голове. Хоть мы не связаны кровными узами, в консервативном мире Коза Ностры нас двоих сочли бы грехом. Но мне все равно нравится фантазировать об этом. И это не все, о чем я фантазирую. Я просто… ничего не могу с собой поделать.
Были времена, когда я ходила на встречи с Нерой и ее подругами, и девушки всегда хвастались своими парнями. Они рассказывали истории о том, что они делают со своими мужчинами. Чаще всего я была в шоке и краснела. Однажды Дания спросила меня, есть ли парень, который мне нравится, и предложила встретиться с ним. Конечно, я сказала «нет». Все парни, с которыми я общаюсь, кажутся мне просто глупыми мальчишкаит. Я даже не могу представить, как целую кого-то из них, не говоря уже о чем-то большем. Но я фантазирую о том, чтобы поцеловать Массимо. И я мечтаю об этом.
Мои мысли переносят меня к простому деревянному сундуку, спрятанному под моей кроватью. Внутри не менее сотни писем, тщательно спрятанных под связкой шелковых лент и лоскутков ткани, чтобы служанки не наткнулись на них случайно. Каждый вечер перед сном я достаю несколько писем и читаю их. Пусть я помню каждое его слово. И то письмо, в котором объясняется линейные уравнения, — мое любимое.
Иногда я закрываю глаза и провожу рукой по плавным буквам на странице, представляя, как Массимо произносит эти слова. Как звучит его голос? Глубокий и хриплый? Или достаточно мягкий, чтобы скользить по мне, как гладкий бархат? Я не знаю, ведь все эти годы мы общались только с помощью писем. А как он выглядит? Этим вопросом я задаюсь, наверное, уже в миллионный раз. Я пыталась представить его взрослым, более зрелой версией того хмурого мальчика, которого я видела на фотографиях. Представляла себе мужчину с темными, непокорными волосами, спадающими на глаза, но мой разум никак не мог перестроиться. По сей день я понятия не имею, как на самом деле выглядит мой сводный брат, но мне кажется, что я знаю его до глубины души. И если он действительно читает всю ту чушь, которую я пишу в своих письмах, значит, он тоже знает меня лучше, чем кто-либо другой. Есть только одна вещь, о которой я никогда не упоминала. Я не могла заставить себя рассказать ему о своем витилиго, чтобы потом понять, что он станет просто еще одним человеком, который пожалеет меня.
Вначале письма от Массимо были редкими и всегда слишком короткими. Короткие, расплывчатые ответы на мои вопросы и более подробные вопросы о том, что происходило дома. Со временем, однако, они стали длиннее и более личными. Пять предложений превратились в десять. Затем в двадцать. Затем в целую страницу. Хотя большая часть каждого из его сообщений по-прежнему состояла из тщательно продуманных указаний о том, что ему нужно, чтобы я сделала, или на какую тему мне следует обратить больше внимания, подслушивая встречи моего отца, то, как он все поэтапно распределял, рассказало мне больше о его интересах, его способностях и того, как работает его разум. С каждым письмом я заново поражалась тому, насколько он хитер. Метафоры, кодовые слова, скрытые подсказки. Если бы кто-то наткнулся на одно из его писем, я сомневаюсь, что он смог бы разгадать его смысл. Все это казалось бы не более чем случайным бессвязным набором слов или неверными фактами. Его слова были хаосом для всех, кроме меня.
Умный, коварный человек. Который никогда не отступал от своей конечной цели.
Мужчина, о котором я не могу перестать думать.
