Его более обширные, но все еще довольно осторожные письма стали теплом, которое поддерживало меня. Потому что именно там, между строк, я узнавала все про настоящего Массимо. Из того, чего он на самом деле не говорил. К примеру, о его проблемах со сном, потому что он всегда начеку, ждёт, что кто-то перережет ему горло, когда он потеряет бдительность. Как сильно он скучает по природе — растениям и деревьям, — потому что все, что он видит каждый день — это бетонные стены. Его склонность к чувству юмора. И чувство вины, которое он все еще чувствует из-за смерти Элмо. Он винит себя, хотя это был просто неудачный поворот событий, который он не смог предотвратить. Но он пытался, и теперь живет с последствиями той ночи. Ночь, которую я совсем не помню, но я знаю правду того, что произошло в ту ночь, потому что мне удалось вытянуть эту историю из папы. Хотела бы я успокоить Массимо. Хотела бы я забрать его боль.
Я желаю… чего-то запретного.
— Ты ничего о нем не знаешь, — говорю я. — Разве это здоровые отношения?
Нера переворачивается на живот и подпирает подбородок руками, ее глаза сверкают, как маленькие драгоценные камни, так же, как и всякий раз, когда она говорит о своем «преследователе». Ясно как день, что она влюблена в него. Влюблена в мужчину, имени которого она даже не знает, и они встречаются уже почти год.
Она наткнулась на него — раненого и истекающего кровью в темном переулке — и отвезла его в ветеринарную клинику, где она работает, чтобы подлатать. Когда она рассказала мне, что она сделала, я чуть не лишилась чувств. Одна, с мужчиной, которого подстрелили! Среди ночи! Она, должно быть, была не в своем уме. Он мог бы оказаться полным психопатом.
Но с тех пор они встречаются.
Сначала я думала, что это просто влюбленность, которая пройдет так же быстро, как и началась. Но по мере того, как тянулись месяцы, становилось очевидно, что это не так. Я не помню, чтобы видела Неру такой счастливой раньше, и я не уверена, стоит ли мне радоваться за нее или переживать.
— Ты когда-нибудь встречала кого-нибудь, с кем могла бы поговорить о вещах, которые не можешь обсуждать с другими людьми? Даже если ты мало что знаешь об этом человеке? — спрашивает моя сестра.
Боль пронзает мой большой палец, когда я прокалываю себя кончиком иглы. Маленькая капля крови впитывается в бежевый шелк, и я почти задыхаюсь, встревоженная тем, что она каким-то образом узнала мой секрет. Но когда я поднимаю взгляд, я вижу, как она смотрит в потолок с мечтательным взглядом в глазах. Это был всего лишь риторический вопрос, слава богу.
— Возможно, — отвечаю я, на самом деле не намереваясь этого делать.
— Что? — Нера резко вскакивает с кровати. — Кто?
Я быстро опускаю взгляд обратно на ткань в своих руках.
— Не хочу об этом говорить.
— Ты знаешь, что можешь рассказать мне все, что угодно, Зара.
Чувство вины грозит поглотить меня. У нас никогда не было секретов друг от друга. До Массимо. Я никоим образом не против шпионажа для него, но мне стыдно за то, что я скрываю свои действия от Неры. С другой стороны, Массимо стал для меня чем-то большим, чем просто сводный брат. И поскольку моя сестра знает меня слишком хорошо, я боюсь — на самом деле, в ужасе — что ей не понадобится много времени, чтобы понять правду. И осудить меня за это.
Верила ли я когда-нибудь, что влюблюсь в мужчину, с которым ни разу не виделась лично? Полюблю его разум? Его дух? Его скрытую натуру?
Неа.
Но это лишь подчеркивает, насколько я ошибалась.
Потому что я влюбляюсь в нашего сводного брата.
— Не хочу об этом говорить, — бормочу я, притворяясь, что поглощена шитьем.
Нера прищуривается, глядя на меня, но не допытывается дальше, и мы возвращаемся к ее запутанным отношениям с ее преследователем-парнем.
— Не могу поверить, что вам потребовался год, чтобы дойти до первого поцелуя. Сколько вам лет двенадцать? — говорю я, приподнимая лиф платья, которое я для нее шью. — Тебе нужно это примерить. Осторожно с булавками по бокам.
— Чья бы корова мычала.
— Думаю, ты права, — пожимаю я плечами. — У меня даже парня никогда не было.
— А что насчет того парня из школы? Тот, который преследовал тебя во время обеда.
— Финн? Он был просто чудаком. — Лиф слишком свободен, поэтому я расстегиваю бока и поправляю. — Хватит ёрзать.
— Кстати, о чудаках… Ты заметил, как на тебя смотрит Сальво?
Я хмурюсь.
— Понятия не имею, о чем ты говоришь.
— Ты и правда не замечала. Я впервые увидела это за обедом после крещения сына Тициано. Сальво буквально пожирал тебя глазами.
— Тот, в меню которого были улитки. Я помню. Фу.
— Точно. Парню сорок.
— Тридцать пять, — поправляю я ее. Сальво и Массимо — одного возраста. — Он, наверное, просто пялился на мое лицо.
— Дв. Но не из-за того, о чем ты подумала. — Нера кладет руки мне на бедра и разворачивает меня так, чтобы я смотрела в огромное зеркало.
— Ты испортила мне работу, — бормочу я. — Придется снова переделывать лиф».
— Забудь о лифе, — стоя позади меня, она кладет подбородок мне на плечо.
