Признание. Преданность. Уважение. Это написано на лицах этих парней. Я вижу убежденность в их глазах. Никаких сомнений, как будто уверенность, которую они чувствуют, высечена в камне. Независимо от того, кто занимал официальную должность все эти годы, они были и остаются людьми Массимо. Это видно по тому, как они смотрят на него. Это зрелище настолько поразительно, что у меня мурашки по коже.
— Рад снова вас всех видеть, — говорит Массимо, затем сосредотачивается на Пеппе. — Восемнадцать человек, разделенные на две смены. Вооруженые автоматическим оружием. Должны быть у меня дома в течение часа.
— Понял, — отвечает Пеппе.
— Хорошо. — Массимо крепче сжимает мою талию. — С остальными встретимся на следующей неделе.
Он разворачивает нас, и мгновение спустя мы снова направляемся через пыльный вестибюль к выходу, тишина тянется за нашими спинами. Все еще полностью ошеломленная тем, что я увидела в той комнате, я даже не замечаю, как мы выходим из здания.
— Ты еще официально не вступил в должность дона, — говорю я, когда он открывает мне дверцу машины. — Капо не понравится, что ты нанял людей для своей охраны, прежде чем примешь присягу в качестве дона.
— Эти чертовы киски могут отсосать мой член. И охрана не для меня.
— Тогда для кого они? — спрашиваю я, опускаясь на сиденье.
Массимо приседает рядом с моей открытой дверцей машины. При его росте его лицо оказывается почти на одном уровне с моим. Взгляд его глаз кажется почти диким.
— Для тебя.
Мой пульс зашкаливает за стратосферу — сердце колотится в груди так дико, что оно вот-вот разорвется от счастья и переполненности. Может ли он…
— Безопасность моей сводной сестры больше никогда не будет поставлена под угрозу, Захара.
Раздавлена. Его слова уничтожают меня, превращая мою глупую надежду в кучу пыли.
Я отвожу взгляд, смотрю в лобовое стекло, но ничего не вижу.
— Тебе не нравится?
Я снова начинаю ковыряться в контейнере для еды на вынос.
— Все в порядке.
Массимо выгибает бровь, глядя на меня с другой стороны обеденного стола.
— Я могу попросить одного из парней сходить за чем-нибудь еще, если хочешь. Я думал, тебе нравится китайская кухня?
Мне нравится. Я рассказала ему о своих любимых блюдах в одном из писем, как и почти все остальное о себе.
Моя рука скользит к цепочке на шее, и я начинаю теребить ее, скручивая и пропуская их сквозь пальцы. Это одно из платиновых ожерелий, которые мне прислал Массимо. Я была так чертовски взволнована, когда открывала посылку, обнаружив, что это ювелирное украшение и что оно от него. Боже, какую радость я испытала, полагая, что это должно быть доказательством того, что он заботится обо мне. И он заботится, просто не так, как я хочу. И мне давно пора это принять.
— Еда отличная. — Я обвожу комнату палочками для еды. — Итак, это помещение действительно огромное. Может, вам стоит изменить планировку?
— Вообще-то, я думал использовать его как комнату для совещаний. Мы даже можем оставить этот стол, и использовать его для официальных обедов. Что думаешь?
— Эм… это твой дом. Какое имеет значение, что я думаю?
В поле моего зрения появляется большая татуированная рука. Большой палец Массимо приподнимает мой подбородок, приподнимая мое лицо вверх.
— Твое мнение очень много значит для меня, Захара. Иначе я бы не спрашивал, не так ли?
— Наверное? — бормочу я, борясь с притяжением его магнетического взгляда. Он засасывает меня, заставляя желать того, чего никогда не будет.
Его указательный палец задерживается на краю моей нижней губы, контакт такой легкий и нежный. Моя решимость рушится, и я наклоняю голову набок совсем чуть-чуть, заставляя его палец скользить по моему рту.
Массимо тут же убирает руку и смотрит на еду.
— Ты общалась со своей сестрой? Где сейчас прячутся эти голубки?
— Я звонила ей вчера вечером. Они сейчас в квартире Кая. По крайней мере, пока не найдут место, где можно держать уток и лошадей»
— Хм. Я бы спросил,
— Очень. Она спрашивала меня об этом.
— И что ты сказала?
Я смотрю на свою коробку с едой, как будто там есть ответ, который мне нужен. Стоит ли мне сказать ему правду? Что я влюблена в него и хочу быть как можно ближе к нему. Даже зная эти чувства не взаимны. Нет, не могу. Не хочу, чтобы он считал меня жалкой. Достаточно того, что я сама себя так считаю.
Я отодвигаю еду и встречаюсь с ним взглядом.
— Я сказала ей, что это моя жизнь, и я не обязана никому ничего объяснять.
Это не совсем правда. Я просто сказала, что у меня есть свои причины, и я объясню все, когда мы встретимся лицом к лицу. Нет смысла лгать ей дальше. Я хочу признаться, но мне нужно сделать это, когда мы будем одни. Я скучаю по тому времени, когда я могла рассказать Нере что угодно.
— А. Тогда должно быть ее разозлила ты. Теперь все понятно, — ухмыляется Массимо.
— Что ты имеешь в виду?
Он достает свой телефон и протягивает его мне через стол.
— Посмотри на электронное письмо, которое Сальво переслал мне сегодня утром. Это прощальное сообщение Неры ему и другим капо.
