Кэвин Меррик приехал в Лондон из далеких колоний с одной целью – найти и наказать убийцу брата. Случайная встреча с очаровательной актрисой Эллен Скарлет заставила его забыть о мести. Он околдован красотой и заинтригован тайнами, окружающими ее. Он знает, что любит и любим, но снова и снова слышит отказ, не догадываясь, что смерть брата зловещей тенью пролегла между ними. Но нет на свете силы, способной разлучить тех, кто верит в любовь.
– Вы звали меня, сэр?
Появившаяся в дверях библиотеки Каролина торопливо поправила маленькую шапочку, которую обычно носят пуритане, – крошечный кусочек материи упорно не желал держаться на пышных волосах девушки, – и посмотрела на отца.
Ее отец, виконт Гринборо, худой, сгорбленный старик, с выпирающими из-под черной мантии костлявыми плечами, стоял спиной к двери у книжных полок. В руках он держал старинный, покрытый пылью фолиант. Каролина видела, как дрожат высохшие пальцы отца, когда тот переворачивал пожелтевшие от времени страницы.
В комнате было сумрачно, лишь несколько сальных свечей, от которых исходил неприятный запах, отбрасывали на ряды полок тусклый свет. Тишина библиотеки нарушалась монотонным и немного таинственным постукиванием ветки о стекло не закрытого ставнями окна.
Каролина судорожно сжимала руки.
– Сэр! – настойчиво повторила она.
Виконт не спеша поставил книгу на полку, на то самое место, где она всегда стояла, и повернулся к своей единственной оставшейся в живых наследнице. Старательно избегая ее взгляда, виконт Гринборо произнес:
– Я буду говорить с вами откровенно, дочь моя. Скверные новости пришли из Лондона.
Каролина вскинула голову и пристально посмотрела на уставшее, изможденное лицо отца.
– Вы потеряли свои земли? – прошептала она.
Пощипывая маленькую бородку, Гринборо ответил:
– Да.
Страшная новость ошеломила, но не напугала ее.
– А что же лорд Вакстон? Ведь он обещал помочь вам.
Граф Вакстон, один из влиятельнейших людей в Парламенте, подружился с ее отцом больше года назад и обещал ему всяческое содействие. И хотя от одного его взгляда у Каролины по коже пробегали мурашки, лорд стал довольно частым гостем в Хаверинг-хаузе. Говоря о нем, ее отец любил повторять: «Граф Вакстон действует грязными средствами, но зато намерения его чисты».
– Ведь он же поклялся, что если вы отступите от своей веры и присягнете Кромвелю, то будете в полной безопасности, – тихо проговорила Каролина, почувствовав, как сжалось в груди ее сердце. В последнее время она все чаще думала о том, что отец стал косвенным виновником смерти ее матери, закрыв старенькую часовенку Хаверинг-хауза и выгнав домашнего священника. Эта гнетущая мысль болью отзывалась в ее сердце. Лишившись того, чем она жила многие годы, что было для нее свято, леди Гринборо начала таять на глазах и через шесть месяцев тихо скончалась. – Ради своих земель вы отреклись от веры! – Голос Каролины звучал обвиняюще.
– Нет, дочь моя. Я не отрекался от веры, я всего лишь сделал правильный и своевременный политический ход. Но будет лучше, если вы сейчас же забудете мои слова.
Девушка до боли прикусила губу. Несмотря на то, что ей едва исполнилось тринадцать, она уже достаточно хорошо понимала, что значит потерять земли.
С тех пор как казнили короля Карла I, подобное частенько случалось с их друзьями и знакомыми, с теми, кто не желал клясться в верности лорду-протектору. Некоторым приходилось даже бежать в другие земли к своим родственникам в поисках убежища, тех же несчастных, кому некуда было деться, ловили и обезглавливали. Каролина невольно перешла на шепот:
– Но лорд Вакстон… он же обещал защитить вас в Парламенте.
Недовольно махнув слабой рукой, старик грубо прервал дочь:
– Замолчи, девчонка! Лорд Вакстон спас мне жизнь, и этого достаточно, большего он сделать не в состоянии.
– Но, отец… – Каролина сжала маленькие кулачки. – Ведь эти земли принадлежали нашей семье уже много сотен лет! Как вы можете отдавать их с такой легкостью? Я думаю, что наверняка есть средства….
– Замолчи, я сказал! – Лицо Гринборо побагровело. Приблизившись к дочери, он ткнул ее в нос длинным костлявым пальцем. – Тебе пора научиться держать язык за зубами. Дурной характер не красит молодую девушку, тем более невесту.
Каролина почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица. Когда она нашла в себе силы заговорить, то не узнала собственного голоса.
– Вы сказали «невеста»? Но разве вы не обещали моей матери, что никогда не станете покупать свою жизнь ценой моего счастья? – Дочь дотронулась до рукава его мантии. Не сводя глаз с испещренного глубокими морщинами лица отца, она тщетно пыталась найти в его глазах хотя бы тень сочувствия. Но война сделала свое страшное дело: лишила Гринборо родительских чувств – любви к единственному ребенку. – Но вы же поклялись… – еле слышно проговорила она.
– Человек нередко сожалеет о необдуманных и поспешных клятвах, данных им у постели умирающего. – Виконт отдернул руку, словно прикосновение дочери было ему неприятно. – Я поступил так ради твоего же блага. Только так я могу защитить тебя. Не думаю, что эта помолвка будет для тебя таким уж неприятным ударом.
Будто громом пораженная, Каролина вперила свой взгляд в серые каменные плиты, которые тут же начали терять свои очертания от наворачивающихся на глаза слез.
– Полагаю, что и девичества меня лишит тот же самый человек, который лишил вас земель?
– Хотя это и звучит чересчур жестоко, но это так.
