— Не сможет, я бы сказал, что кишка тонка, но дело в другом. Да и никуда я не собираюсь идти! В общем… Не сможет, — не знаю, кого в этом пытался убедить Кант — себя или меня, но на этих словах вся наша беседа закончилась: он нашел занятие поинтересней, я же решил не отвлекаться и доделать нужную работу, которую через несколько часов нужно будет отослать шефу на предварительную диагностику.
***
Возвращаясь с работы с небольшой папкой в руках, достаю ключи, подбирая нужный, всовываю в замочную скважину, делая два поворота. Захожу внутрь, вешая пиджак на вешалку и снимая обувь, оставляю папку на антресоли и, звеня ключами, опускаю их рядом. В квартире непривычно тихо, оглядывая помещение, захожу в комнату, не обнаружив Канта, лежащим на диване, захожу в следующую, чтобы найти его сидящим за компьютером, как всегда, в наушниках. Быстрее хочется поделиться с ним весьма радостной (для меня уж точно) новостью. И только зайдя в прохладное помещение, обнаруживаю, что сердце неприятно колет от закравшейся в голову мысли — я открыл дверь сам.
Первый раз за эти чертовы две недели.
— Все-таки ушел… А говорил, что не собираешься.
========== Глава 6. End ==========
Сцепляю руки в замок, сжимая пальцы до несильного хруста и, словно барабанную дробь, выдаю симфонию своими костяшками, заводя сцепленные конечности за затылок и укладывая на них голову. Закрываю глаза, пользуясь выдавшейся свободной минуткой в кабинете. Закидываю ноги на стол, проезжая на компьютерном стуле немного влево, чтобы расстояние между предметами позволяло принять расслабленную позу. Дверь я закрыл надежно, даже если начальнику вдруг вздумается в обеденный перерыв посетить своего сослуживца, то, как минимум, ему придется постучать — этикет никто не отменял.
Дую себе под нос, пытаясь сбить с глаз несколько упавших прядей, что так неприятно щекочут веки и ресницы. Убираю одну руку, расцепляя хватку и, опустив на подлокотник стула, монотонно постукиваю в такт своим мыслям.
Уже третий день они заняты только этим придурковатым Кантом, чей след пропал, словно это мой сумасшедший бред, сон, что я видел на протяжении нескольких ночей. Понимаю, что тратить на него время, как минимум, глупо, ибо рано или поздно этот прохвост встрянет в очередную неурядицу. И кто, если подумать, будет играть роль принца на белом коне в плаще с красным крестом на груди? Нэйт. Да. Безусловно, работенка и гроша не стоит, даже наоборот — является затратной, но что поделать…
На секунду переключаюсь на мелькающий монитор, на котором висит вчерашняя презентация, успешно прошедшая. Её дебют, конечно, венчался несколькими косяками, но в целом-то все прошло гладко. Начальник доволен, клиенты… Да мне, собственно, это не так уж и важно.
Эта мысль вновь сбивается чередой ненужных, напоминая о самой наболевшей теме нескольких лет, касающейся все того же израненного тела, что подпортило в моей квартире всю мебель и опустошило холодильник.
Признаться самому себе, обидно осознавать, что за всё это время я знаю о его работе лишь понаслышке, никогда в жизни не видел ни одного человека, кроме Ховера, который работал бы с Кантом, практически ни разу не наблюдал среду их обитания, даже понятия не имею, на каком уровне происходит все это. Лишь рассказы. Голые факты по окончании провальных сходок. И это тело, что оккупирует мою жилплощадь каждый раз, когда ему это угодно.
Бред сумасшедшего.
Казалось бы, уже давно мог узнать. Ан нет. Гордость, да к тому же, далеко не своя.
Принимаю сидячее положение, отпивая остывший кофе из кружки. До конца работы несколько часов, а глаза слипаются, будто я работал сверхурочно. Осталось всего-то подправить пару заявок из отдела и отдать на рассмотрение главному редактору. Взяться бы за все сразу, да черта с два, всю голову заняли мысли о совершенно неуместных в данное время вещах.
Ещё один большой глоток позволяет завершить трапезу, убираю грязную кружку на подоконник, поднимаясь с места и, дойдя до двери, открываю защелку. Вернувшись за компьютер, пошевелив мышку, продолжаю разглядывать снимки, прикрепленные к докладу, на одном из них замечаю яркую люстру, увешанную дорогими безделушками, — а лампочки так и не купил.
— Сегодня точно не забуду, — для надежности отодвигаю рукав рубашки, выхватывая из стаканчика черную ручку и, не задумываясь, рисую большой крестик на ладони и кисти, чтобы наверняка потом наткнуться взглядом во время пешей прогулки до дома.
***
— И зачем мне столько? — вслух задаю себе вопрос, подходя на кассу, чтобы отдать товар продавцу, улыбающемуся во все сорок девять. Даже цветные на всякий случай взял, будто действительно когда-нибудь повешу эту ерунду на свою люстру.
— С вас… — не дослушивая, отдаю нужную купюру, получая в качестве сдачи противную мелочь, что оседает не в кармане кошелька, а в подкладке брюк.
Сгребая все в пакет, довольно быстро дохожу до дома, не разуваясь, добираюсь до кухни в поисках табуретки и возвращаюсь в зал, чтобы сразу, как говорится, «не отходя от кассы», сделать давно запланированное дело.
