Толчок, каждый раз подпихиваю его по инерции к спинке дивана, заставляя просто влезть на нее, перегнувшись через нее и упершись одной рукой в стену, а другой в подлокотник. Осторожно поглаживая его член рукой, чуть медленнее, чем движения внутри него, касаюсь губами плеча, оставляя на нем мокрые следы, перехожу на спину, чувствуя на них чужую влагу — жарко.
Дальше куда чаще, ритмичнее, рывками проникая в него и выходя, заставляя больше себя изнывать от этих движений. Тело плавится, словно брусок железа. Нравится. Эти ощущения заставляют испытывать нечто недосягаемое. Словно мы занимаемся не сексом, а едим ту еду, купить или приготовить которую просто невозможно, поэтому такого нигде больше не сможем найти.
Скользкий член от смазки и слюны подрагивает, чувствую, как каждая венка на нем на мгновение сузилась и стала шире.
Сдавленный крик в собственную ладонь и водянистая жидкость оседает на ткани дивана, на который следом падает обмякшее тело, утягивая меня одной рукой за собой, заставляя почувствовать легкую улыбку, очертание которой впечатывается мне прямо в щеку, словно детский и невинный поцелуй.
— Знаешь, а ведь ты мне испортил уже второй диван, — выдыхаю ему в ответ на подобный жест, цепляя пальцами одеяло и укрывая нас обоих, не выходя из такого положения, просто закрывая глаза, чувствую, как сон овладевает мной.
========== Часть 5. ==========
Стою прямо под люстрой, разглядывая три лампочки, что с короткими перебоями мигают одна за другой, маскируясь под отличную и безупречную работу. Выдыхаю, вновь поднимая голову вверх.
— Давай ещё раз, — командую Канту, что с недовольной физиономией стоит около выключателя, держа средний палец прямо на нём, по возможности направляя ближе по траектории к моему лицу.
И так понимаю, что достал его, но все же покоя это странное явление мне не дает…
Послушно нажимает ещё раз, выключая свет, и через определенное количество секунд возобновляет его работу, создавая в комнате какое-то время эффект ночного клуба.
— Да и ежу понятно, что они горят попеременно: две работают, одна — нет, — бурчит он, но все же руки не отпускает, прислонившись к стене, упорно продолжает ставить опыты вместе со мной.
— Ну, смотри… Сейчас левая не горит, до этого правая была, потом опять левая, затем по центру и так далее, чего они не соблюдают хоровод? Раз решили баловаться, то пусть хоть последовательность блюдут, — нахмурившись, снова киваю ему, слушая тихое рычание и наблюдая взбалмошный всплеск всех конечностей.
— Нет, да ты достал, сходи уже да купи лампочки. Ты уже две недели откладываешь это дело… — кричит он, с разбегу прыгая на диван и тут же вскакивая с протяжным воем. — Блять. Пружины, опять забыл, — пыхтит, как чайник при закипании, хватает со стула свои джинсы и буквально влетая в них, бежит в мою комнату за кофтой.
Ничего не делаю, продолжаю без какой-либо реакции на эти психи смотреть на свет, поглаживая указательным пальцем подбородок.
И все же, что-то тут не так.
— Далеко собрался? — мимо меня по направлению к входной двери проносится вихрь, спасаясь от которого я чудом остаюсь нетронутым стоять на месте.
— В магазин, ты так долго телишься, что мне проще купить эти треклятые лампочки самому, — надевает мой длинный пиджак, засовывая обе руки сразу, одним движением усаживая его на своих плечах. Шнурует кроссовки и, вставая прямо у двери, уже на готовности поднося руку к дверной ручке, резко разворачивается, показывая пальцем от виска резко в мою сторону, намекая на то, что что-то он забыл.
Смотрю прямо на него, взглядом задавая вопрос, что же ему нужно, и, только собравшись отвернуться от него, чтобы вновь уставить взгляд на лампочки, которые я облюбовываю уже порядка часа, слышу довольно четкое «денег дашь?»
Отрицательно киваю, улыбаясь то ли себе, то ли ему, из-за чего уже через секунду слышу хлопок двери, на который, резко повернув голову, я понимаю, что Канта в квартире нет.
— Черт, бумажник же в кармане пиджака, — спохватившись, выбегаю на лестничную площадку, крича вдогонку этому ошалевшему чуть ли не басом. — Я не разрешал тебе выходить…
Лишь эхом отдававшееся от стен «я быстро», заставляет меня вспомнить о том, что на лестничной площадке я стою в одних трусах, а с этажа выше уже слышится топот спускающихся ног.
Возвращаюсь в квартиру, лишь прикрывая дверь на случай, если он вернется раньше нужного времени.
Не зная, чем заняться, прохожу на кухню, вспоминая, что обещал начальнику выполнить кое-какую работу по предстоящей презентации фирмы. А так как из выходных дней остался всего один, то нужно садиться за дело, иначе придется увольняться по собственному желанию, ну, или, в противном случае, ждать, когда тебя загребут под какой-нибудь приказ, ведь шеф по-любому будет точить зуб за невыполнение требований, особенно таких важных, как это.
