– Бинго! – Ильяна ему лучисто улыбается, указывая на несколько свертков краденого из институтского подвала скарба. Куда лучше, чем чертов спирт и марля в неправильных руках. – Тут, наверное, наборов двадцать для первой помощи. Не удивительно, что они на хрен никому не нужные валялись.
– Я же ничего не смыслю в медицине… – Шура несмело отказывается, но сумку инстинктивно жмет к своему телу ближе. – Хотя Женя точно на медсестру училась… а Андрей подрабатывал водителем скорой, что-то же точно видел… И Оля постоянно животных лечит! – С каждым словом его глаза сияют все сильнее. – «Новая волна»! Я позвоню в больницу, скажу Анфисе – она же там, в акушерском!
Он тут же начинает суетиться, но вовремя берет себя в руки: забирает пару сумок на себе, еще пару оставляет на полу, а после заглядывает в одну из них и пересчитывает содержимое. Там и бинты, и перекись, и даже фляжки для воды – все, что может понадобиться военным санитарам. А уж в том, что улицы Славгорода можно сравнить с полем боя, Шура уже не сомневается.
На секунду он застывает в дверях, все еще рассуждая о целительских способностях тех или иных своих знакомых, и ловит Ильянину провожающую улыбку.
– Прости, что накричал.
– Да ладно тебе.
Шура бросает сумки и бежит обратно к продуваемому незастекленному проему, в котором Ильяна стоит, чтобы стянуть ее с недостроя и обнять. Крепко, воодушевляюще, как только может обнять названый брат свою родную не по крови сестру.
– Веди их за собой, Илля. – Он благословенно кивает. – Только ты сможешь.
– Береги себя, Шурочка.
– Обязательно.
– Иди-иди. Не успеешь же собрать всех.
– А ты? Тут только у костра греются. А с тобой – кто?
Порывы ветра треплют свободно висящую одежду на околевших гибридах, стоящих на первом этаже. Они невесело смеются, печально пританцовывают. Пережидают, потому что здесь безопасно. Рано или поздно Ильяна сделает так, что безопасно будет в любом доме.
– Мои все там.
– Ладно. Как мне тебя в толпе найти потом?
– Не ищи. Помогай нуждающимся, вытаскивай раненых, если будут… – Она последний раз оглядывается на родную степь и усмехается идущему все дальше и дальше вдоль забора огню. – Увидимся в свободном Славгороде.
– Это не шутки, Дим. – Демина нервно стучит ручкой по столу, поглядывая на светлеющую улицу за окном. Из участка не видны очаги стычек: они все у института и в устьях ближайших к нему улиц, но по спине все равно пробегает холодок. Сколько им потребуется времени, чтобы нагнать и их?
– Хватит уже ныть. – Севостьянов третий раз набирает номер и третий раз слышит робота: «Данный вид связи недоступен». Он тут на особых условиях, его подключили к сетям. Чьим – не спрашивает, потому что знает, когда стоит задавать вопросы, а когда лучше не лезть и наблюдать. – Черт, да что это за хрень? Я не понимаю, как за пару недель тут все с ума посходили. Эпидемия бешенства, что ли?
– Что сказал штаб?
– Штаб приказал оставаться здесь до особого распоряжения и контролировать ситуацию всеми посильными способами. Чем мы и заняты, Лера. А сегодня в пять утра – господи, спасибо, не голубями! – телеграмму передали наконец: «Решите проблему с Г. Р.». Вот я и решаю.
– У тебя же нет полномочий… – цедит сквозь зубы Демина. Севостьянов вечно краев не видит и страдает манией величия. – Очнись, Дима!
Славгород этот давно выходит из-под контроля, скорее всего от безделья и скуки. В офисы наверху часто приходят бумажки с отписками: «Все работает в штатном режиме», хотя в заборе – брешь на бреши. Остальные послушно сидят рядом с большими городами, а этим все больший кусок хлеба подавай – но лишь бы не делать ничего. Заводы простаивают, военная подготовка резерва ни к черту. Пусть Славгород и был основан первым, но вышел самым неудачным и бесполезным. Демина не смеет даже помыслить, что влезать в уже сложившуюся экосистему – идея хорошая.
– Дим, мы не должны были так вмешиваться, – миролюбиво идет на попятную, стараясь угодить молчащему начальнику.
Севостьянову не нравится, как все кинулись защищать эту Рыкову, посмевшую на него напасть. Он лично распорядился, чтобы всех несогласных поскорее заткнули – хоть и не имел на это полномочий. Надзор не распоряжается властью в городе и уж тем более не тушит пожары… революционные в том числе.
Он пытается дозвониться до генерала не ради их спасения из огненной западни, а чтобы отчитаться и выслужиться. Ему и пора – в тридцать пять лет уже многие метят на повышение в полковники. «Совсем головой не думает», – сокрушается Демина, глядя на него. «Одни звезды на уме». Человечность Деминой в этой структуре ей тоже не на руку – они имеют дело с не-людьми.
– Здесь давно велась преступная деятельность. – Он кивает на пробковую доску, увешанную фотографиями, ориентировками, уликами и записками с показаниями очевидцев. – И без нас этот вопрос бы никто не смог решить. Кишка у этого скота тонка.
