Дикая лошадь, бродившая громадными стадами по равнинам Европы и составлявшая главную пищу обитателей пещер Солютрэ, Овернье, Салева и Тейингена, стала редка{140}; но бизон и большой дикий бык, бывший современником мамонта и носорога, имел еще многочисленных представителей; они, однако, исчезали мало-помалу с введением усовершенствованного оружия. В самых древних озерных селениях находят в изобилии кости зубра (
Одним из самых древних озерных жилищ является свайная постройка в Шуссенриде, на Федер-Зее, в Вюртемберге, которая на основании характера кремневых инструментов относится к той же эпохе, как и датские кухонные останки{143}.
Мы находим здесь самые древние из всех существующих следов пастушеского народа, хотя охота и составляла еще главное средство существования. Это доказывается тем фактом, что в числе костей, найденных в кухонных останках, три пятых состоят из костей оленей, очень многочисленны также кости дикой свиньи; между тем кости домашних животных очень редки, так что ими только доказывается их существование. Там найдены лишь останки барана, двух собак и трех быков кельтской короткорогой породы; кости этой породы найдены также в дольменах неолитического века.
Кельто-латинская раса, которой следует приписать озерные поселения Южной Германии, по-видимому, подвинулась к югу, чтобы занять плодородные долины Западной Швейцарии.
В самых древних озерных швейцарских селениях, как селение в Вовиле, в кантоне Люцерн, хотя и преобладают еще кости диких животных, но бык уже становится обыкновенным; но баран еще крайне редок — найден лишь один экземпляр.
По мере того как мы переходим к озерным неолитическим жилищам, более недавним, останки диких животных становятся все реже, баран становится обыкновеннее, появляется коза, и в конце, в последнем периоде каменного века, к списку домашних животных следует присоединить еще свинью. В Нидау, восходящем к веку бронзы, останки свиньи попадаются в изобилии. В озерном поселении Мёрингена, принадлежащем к концу бронзового или к началу железного века, мы имеем очевидные доказательства, что лошадь была приручена. В озерных постройках Северной Италии, из которых самые недавние относятся к бронзовому веку, лошадь и свинья появляются, но осел и домашние птицы еще неизвестны.
Заключения лингвистической палеонтологии сходятся, в сущности, с заключениями доисторической археологии. Доказательства, доставляемые языком, показывают, что народы, говорившие на арийском языке перед тем, как завершилось вполне их лингвистическое разделение, вошли в пастушеский период и одомашнили собаку, корову и барана. Можно показать, что имена этих животных образованы из арийских корней, чем доказывается то, что арийцы обратились к пастушеской жизни помимо всякого влияния на них иноземной цивилизации. До своего разделения арийцы были неолитическим народом, который вел жизнь скорее пастушескую, чем земледельческую; это были скорее пастухи, чем скотоводы; на это указывает нам тот факт, что большинство слов, общих арийским языкам, относится к корове, тогда как общие термины, относящееся к земледелию, оружию, металлам и религии, вообще более редки.
Богатство этих первобытных народов состояло почти целиком в их стадах. Это нам доказывается тем фактом, что коллективное название скота, находящееся в языках: латинском, санскритском, зендском, литовском, немецком, означавшее сначала то, что связано{144} было источником многочисленных слов, обозначающих собственность и деньги; приведем как примеры
Треножник, бывший первым призом для борцов, стоил двенадцать быков. Одна рабыня ценилась в двадцать быков, другая — в четыре{145}.
