— А у меня и того хуже, — отвечала Валина классная руководительница. — Один Бакатин. Но тот уж без сомнения. Удивительно способный парень, схватывает на лету. И главное, — с какой легкостью. Ведь если бы зубрил — так нет же. Но зато упорный, волевой. Если что-то не получается, сутки будет сидеть, пока не добьется своего.
— Ты думаешь, это хорошо? — спросила другая.
— А как же?! Настойчивость для мужчины — отличное качество.
— Но он же как будто не ребенок. Я ни разу не видела, чтобы он с мальчишками развлекался, глупости какие-нибудь делал.
— Слушай, я тебя не понимаю, что плохого в том, что парень не делает глупостей? — возмутилась Наталья Ивановна.
— Но ведь каждый нормальный мальчишка должен делать глупости. Так положено, это закон такой. Он должен драться, ссориться с родителями, хулиганить. Одним словом, быть нормальным подростком, а этот странный какой-то.
— Он не странный, — заступалась за любимого ученика классная. — Он просто умный и серьезный. У него времени на всякую дурь нет. Он делом занимается, у него впереди большое будущее.
— Не сомневаюсь. Но ему же вспомнить будет нечего, кроме того, как он на собраниях выступал. Посмотри, все уже перевлюблялись давно, а Бакатина я даже ни разу не видела разговаривающим с девочкой не по пионерским вопросам.
— Ты к чему детей толкаешь, я не понимаю? К тому, чтобы они переженились в десятом классе?
— Да при чем здесь это? Я о другом говорю. Я пытаюсь объяснить, как должен вести себя нормальный живой ребенок. Хулиганить, влюбляться, переживать, хватать двойки, набивать шишки. А Бакатин, он как робот. Механизм, работающий без сбоев, не дающий осечек. Жуть. Мне ему в глаза смотреть страшно, там такая пустота пугающая, никаких эмоций. Кажется, он когда смотрит на тебя, по гаечке разбирает и изучает, что там у тебя внутри.
— Да ну тебя, — обиделась Наталья Ивановна. — Единственный нормальный ребенок на всю школу, а ты бред какой-то несешь. — Классная махнула рукой и застучала каблуками по коридору, ее приятельница, вздохнув, отправилась за ней.
Сперва Груздь пообедал. Сделал он это на Зубовском бульваре в ресторане «Три пескаря». У Филиппа Агеева, который не упускал его из виду, денег на подобное заведение не было, так что он купил в ближайшей забегаловке пару гамбургеров и припарковался метрах в двадцати от поворота к «Трем пескарям» — заведение общепита располагалось не непосредственно на бульваре, а в глубине двора.
Филя запивал еду «быстрого приготовления» «фантой» и с неудовольствием прислушивался к собственным ощущениям. От второго гамбургера у него заболел живот. От третьего глотка «фанты» — горло. Больше он не успел ни откусить, ни отпить, потому как позвонил Денис и чрезвычайно сухо сообщил, что Демидыч упустил Мишина, сам он теперь (Демидыч, не Мишин) находится в больнице и что если еще и Филя умудрится сделать то же самое со своим подопечным, то лавочку, то бишь «Глорию», можно будет смело закрывать. Филя выкинул остатки своей еды и впился взглядом в выход из ресторана. Смотрел он так, не отрываясь, несколько минут и обдумывал незамысловатый тезис, что вот ведь странно же получается: у Бакатина в Нью-Йорке имелся ресторан «Три медведя», а Груздь в Москве посещает «Три пескаря». Впрочем, едва ли здесь какая-то связь.
Наконец Груздь вышел на улицу. Тут же к нему подъехало такси. Филя не удивился. Он таскался за ним по городу третий день и уже знал, что Груздь сам садится за руль в редчайших случаях — то есть, видимо, когда не пьет, а такого пока что не случалось.
На такси Груздь уехал недалеко — ровно до казино «Остров сокровищ», находящегося все на том же Зубовском бульваре, дорога заняла меньше трех минут. Филя посмотрел на часы: было 15.40. Едва ли в это время в этом казино было много посетителей, но нечего делать, пришлось рискнуть. Филя припарковался на казиношной стоянке и зашел внутрь.
Пришлось и зарегистрироваться, и на последние полторы тысячи рублей купить входные фишки — так называемые «лаки чип». Филя знал, что обратно на деньги ему их при выходе не поменяют, можно было лишь сыграть в расчете на то, что удастся за игровым столом превратить их в кэш — фишки, являющиеся прямым эквивалентом наличных долларов, в данном случае — пятидесяти «уе».
«Остров» представлял собой живописную местность. Сперва на входе в форт, окруженный частоколом, Филю встретил швейцар в форме боцмана. Филя разделся, его куртка скрылась в гардеробе, украшенном черным пиратским флагом с «Веселым Роджером». Фишки «лаки чип» — то есть якобы счастливые — были украшены черными метками. «Нас пугают, а нам не страшно», — подумал Филя, но это было не совсем так, он волновался по поводу денег.
