— Так они же вроде поженились потом, — заметил Денис.
— Я и говорю, задурила парню голову! — загремела директриса. — Наверно, это она его Америкой и совратила!
«Да уж, не иначе», — подумал Денис и попытался перевести тему:
— А были у него враги? Те, кто не слишком ему симпатизировал, те, кто его боялся, или наоборот?
— Не думаю, не думаю… Хотя, возможно, Доморацкий? Никита Доморацкий, пожалуй… У них вроде как общая компания была, но Доморацкий Валечку явно недолюбливал.
— А вы что-нибудь знаете об этом Доморацком? Чем он после школы занимался?
— Понятия не имею. Это был не самый благодарный ученик, знаете ли. После выпускного бала я его никогда больше и не видела.
«Можно вообразить, Бакатина видела», — не без раздражения подумал Денис.
Пожалуй, во всем, кроме химии, Валя Бакатин был старательным мальчиком. Первая учительница не могла нахвалиться его усидчивостью, усердием, исполнительностью и обязательностью, умением схватывать на лету любую тему и безупречно выполнять домашние задания. Мама, возвращаясь с родительских собраний, смеялась и говорила, что ей даже неловко посещать подобные мероприятия. А большинство остальных родителей с плохо скрываемым раздражением и завистью бросали на нее испепеляющие взоры.
В первом классе Валя был командиром октябрятской звездочки. В конце второй четверти он стал санитаром — весьма почетная должность — проверял чистоту рук одноклассников на входе в кабинет, следил за ношением сменной обуви и даже готовил доклады о здоровом образе жизни. Во втором же классе отличник Бакатин единогласно был выбран старостой. В то время как все его одноклассники и приятели по двору с дикими воплями носились по улицам, то играя в «войнушку», то изображая из себя гордых и отважных индейцев западных прерий, Валя сидел с книжками дома. В первый же месяц учебного года он умудрялся перерешать весь задачник по арифметике, прочитать весь курс литературы и подготовить несколько великолепных докладов по разным предметам. Мать, временами силой и скандалами, заставляла сына отвлечься от учебников и выгоняла того на улицу. Но Бакатину было скучно там. Он не понимал прелести размахивания палками, имитирующими мечи, не видел практической пользы от лазанья по деревьям и пальбы из рогатки в голубей — это пришло позже, когда он подружился с Груздем и Мишиным, и роль «ботаника» в их компании окончательно перешла к последнему. А пока что Бакатин наблюдал за своими сверстниками с недетской иронической улыбкой и возвращался домой. Мать в отчаянии всплескивала руками и оставляла ребенка в покое.
Валя имел твердый, независимый характер, пользовался уважением среди ровесников. К его мнению всегда прислушивались, его слово в спорах всегда было решающим, а ребята считали за счастье и великую привилегию дружбу с Валей Бакатиным.
С течением времени Бакатин без труда дослужился до гордого звания командира пионерской дружины, стал лицом начальствующим, принимал участие в решении внутришкольных вопросов и проблем и завоевал авторитет человека вдумчивого и надежного. Он получал какое-то сложно объяснимое удовольствие от выступлений на собраниях пионерии, читки докладов и вынесения строгих выговоров хулиганам и двоечникам. Валин школьный дневник кишел отличными оценками и хвалебными записями, он с неистовством вел общественную работу, организовывал пионерский досуг и выпускал стенгазету, в которой протаскивались неугодные Бакатину соученики. От его мнения вообще зависела школьная судьба ребят. Стоило только Вале рассориться с кем-нибудь из приятелей, как в классе тотчас объявлялся негласный бойкот, ребенок немедленно становился изгоем. С ним никто не садился за одну парту, не разговаривал и не играл на переменках. Все это продолжалось до тех пор, пока Бакатин милостиво не соизволял заговорить с отщепенцем. И тогда вдруг все окружающие вновь начинали его замечать, общаться и давали списывать задачки.
Половина старшеклассниц были влюблены в Бакатина, присылали многозначительные записки и назначали свидания. Одна Наташенька Фейгина чего стоила! Валя поливал их презрением, не обращал никакого внимания и считал глупыми курицами. Девчонки мучались, изводились ревностью и рыдали друг у друга на плечах в школьном туалете. А жестокосердный герой был непреклонен, уверенно ступал по девичьим сердцам, слегка морщась от их хруста.
Однажды, задержавшись в читальном зале, сидя за дальним столом, спрятанным за стеллажом с книгами, Бакатин подслушал разговор двух учительниц. Те не заметили ученика и беспечно разговаривали о своем.
— У тебя сколько отличников будет?
— Ох, два от силы. Совсем дети мои разленились. Нахватали двоек к концу четверти. Да и эта грымза старая, химичка, взбесилась, проставила всему классу неуды за контрольную, теперь вот ходят, исправляют. А у тебя как?
