В этом же десятилетии, и именно в 862 году, в. к. Ростислав Моравский, почувствовав возможность отделиться от немцев и услыхав от соседей в Нитранском княжестве, что можно быть христианином без помощи чужеземных языков, обратился с просьбою к византийскому императору выслать ему славянских учителей. Нестор упоминает, что в этой просьбе принимали участие также князья Нитранский Святополк и Блатный Коцел. На избрание императором Михаилом III именно Кирилла и Мефодия, вероятно, имел влияние Фотий, истинный друг Кирилла, весьма хорошо понимавший, к чему поведет такое удовлетворение просьбы, если только вручить новую паству испытанным, высоконравственным и образованным людям, каковы были и каковыми слыли Солунские братья. Кроме того, как императору, так и Фотию было известно, что они и вдали от Византии, у чужого князя и в окраине, подлежащей ведению в церковных делах римского папы, не только останутся верны убеждениям Восточного Патриархата, но и не станут признавать другой власти, кроме императорской. Таковы они были в спорах с сарацинами и у хозар, откуда вернулись с еще более окрепшим духом. При отправлении братьев Кирилла беспокоило только одно, что у моравян и вообще у славян по Дунаю нет письменности. Обстоятельство это было для него чрезвычайно неудобно как в смысле просветительном, так и на случай, если б понадобилось защищать свое учение от всяких нападок со стороны римского духовенства, а что нападки эти будут, Кирилл мог предполагать наверное, так как духовенство римское не преминуло бы обвинить братьев пред папою в ереси, каковою считали учение на народном языке. Побуждения к этому, с точки зрения латинских духовных, были очень сильные. Мы уже знаем, что в Болгарии и между славян македонских христианское учение на славянском языке принималось охотно, прививалось скоро и распространялось настолько успешно, что грозило отвратить моравян от Рима и его епископов в Пассове и Солнограде. Последние жили и кормились на счет славян: первый — по левому берегу Дуная до Нитранского княжества (Словакия), а второй — по его правому берегу, со включением Нитранскаго княжества. Моравия уже имела двух епископов из Рима в Голомуце и Нитре, а третий сидел в Соловаре (Мосбурге) в княжестве Блатном. Под их ведением находилась целая армия священников и монахов; народ хотя и не понимал их, тем не менее исправно платил дань на поддержание церквей и на содержание причтов. Вот этих-то вечно стяжательных проповедников, которые должны были остаться не удел, без хлеба, Кирилл и опасался, основательно предполагая возможность различных нареканий и клевет с их стороны на себя. Однако византийская политика, воля императора, дальновидность Фотия и своевременная просьба Ростислава побудили Кирилла согласиться на очень опасное предприятие.
