Поныне никто не мог указать на причины такого переселения. Константин говорил только, что оно свершилось по его приглашению. Между тем из его показаний можно догадаться, что сербам на Висле было не совсем покойно жить, так как их с Днестра постоянно тревожили печенеги, а с запада, по Обре, в Великой Польше, сидели авары (обры), владевшие землею, на которых сербы работали вроде дулебов. Власть авар в этих местах была велика, и потому сербы, по разрозненности, боялись восстать, да и не в их духе это было, так как земледелец только работает, но не воюет. В силу этих обстоятельств предложение и. Ираклия, который их звал к себе для защиты от авар, столь известное переселение сербов явилось для последних желанным делом, единственным для достижения свободы под покровительством могущественного императора.
В пояснение изложенного прилагается к сему карта Великой Сербии и Белосербии. На ней обозначены границы тех мест, где по настоящее время сохранились сербские урочища[91], рассеянные на громадном пространстве. По Константину Багрянородному мы знаем, что сербы двинулись с Вислы и сидели на земле бойков. Вторят этому урочища в Красноставском уезде Люблинской губернии; от бойков вправо, в Могилевском и Литинском уездах Подольской губернии, далее в северной части Волынской губернии; в Остерском уезде Черниговской губернии; в четырех уездах Полтавской губернии сербские урочища тянутся по этому пространству как бы непрерывною нитью, окаймляясь в VI ст. с юга печенегами, а с запада обрами.
На основании сего полагаем, что сербы в действительности жили прежде на севере, в границах: р. Аа, Чудского озера, Ладоги, Белоозера, гранича с запада с литвою, и что они составляли род славян, живших здесь уже в начале нашей эры. Соседство же литовцев и ятвягов или малое плодородие почвы по рекам Ловати, Великой, Аа, также проникание внутрь страны суэвов, доходивших до Ладоги и Лимани, могли быть причинами переселения сербов южнее, на Вислу, вблизи земли бойков, и правее, на поля полян, где, по всей вероятности, им пришлось бороться с печенегами и обрами. Расположение этих сербских урочищ от Могилева до Полтавы будто указывает на такую борьбу, а исторические сведения о движении авар и печенегов к западу и югу подтверждают успех в борьбе. Об этом мог узнать император Ираклий и взвесить выгоды иметь дело с людом, упорно и успешно обороняющимся, каковы были сербы, или с пришельцами дикого нрава и без общинного устройства. Сербы были приглашены защитить Византийскую империю от авар, что они и исполнили, очистив страну и добившись чрез семь веков первенства на полуострове, после одряхления их бывших покровителей — греков.
На первых порах оседание на новых местах, сначала в Македонии по Великой (Вардар) и Быстрице, не понравилось сербам, и они двинулись было обратно; но дойдя до Дуная, вспомнили тревоги и неудобства своей борьбы с врагами на прежних местах и решились остаться во владениях Византии, только просили императора дать им другие земли. Тогда им было указано на аваров, сидевших с 630 г. в нынешней Сербии и Боснии. Плодородие почвы, давнишняя ненависть к аварам и покровительство Византии понудили сербов ударить на авар в 638 г. и занять их места по Дрине и Босне до Вербицы или Врбаса. Поселенцы сгруппировались в семь родов, или жуп, а именно: собственно Сербию, Боснию, Неретву, Захлумию, Травунию, Капавлю и Дуклу, или Диоклею. История этой новой страны только отчасти намечается византийскими писателями, очень мало известна западным хроникерам и почти исчезла из памяти самих сербов до эпохи XII ст., появления княжеского рода Неманичей.
Из отрывчатых сведений этого темного времени усматривается лишь, что сербы, усевшись на новых местах, принесли с собою свое народное устройство и управление, походившее несколько на дружинный порядок, составленный из союза семейств, имевшего своего старшину под названием жупана. Иногда несколько жуп соединялись вместе, и тогда ими управлял в военном отношении бан, решавший также все другие вопросы, если жупы не приходили к соглашению. Такие баны встречаются, однако ж, при особом положении жуп, как то было в Хорватии, за Савою, и где подобное звание сохранилось номинально поныне и имело в 1848 г. выдающееся значение в лице кроатского бана Иелатича, действовавшего против мадьяр. И поныне местность между Марицею (Марошом), Тиссою, Дунавом и Седмиградиею, от Сегедина до Орсовы (Ршава) и от Белграда до Глода, продолжает слыть Банатом. Во главе всего сербского племени стоял князь, или великий жупан, которого власть строго согласовалась с желаниями народа.
Княжеское представительство как у сербов, так и у хорватов было наследственным, от отца к сыну, внуку и т. д. Зависимость от Византии ограничивалась почти только тем, что князья признавали высшую власть императора и платили дань; но и эти отношения часто нарушались и даже принимали иногда обратную форму: Византия не раз сама была вынуждаема откупаться от сербов.
