По смерти Симеона греки призвали против болгар в 969 г. русского князя Святослава. Он со своею дружиною и при помощи печенегов и мадьяр очень скоро покорил всю Болгарию и с нею 80 городов, но затем обратил оружие против самих греков: перешел чрез Балканы, занял Пловдив и предложил неисполнимый мир. имп. Иоанн Цимисхий медлил, пока климатические условия не заставили Святослава удалиться. На следующий год он опять пришел, но положение дел уже изменилось: император заключил с болгарами союз и пришел в Мизию, не как завоеватель, а как освободитель. К тому же Святослав был только воин, хотя и победоносный, и действовал без расчета; по простоте, а отчасти и грубости своей полудикой, хотя и рыцарски честной натуры он совсем не соображал ни тонкостей греческой политики, ни того, какой вред наносит он всему славянству, воюя против христианствующей и славянской Болгарии. Он обращался с болгарами как победитель, видя в них только слабых врагов, которых ему удалось покорить, так сказать, одним взмахом. Впрочем, ко времени второго похода в Дунайскую Болгарию Святослав понял важность стратегического и торгового значения этой славянской страны для Руси и из союзника греков обратился в их врага. Он потребовал, чтобы Цимисхий очистил не только Мизию, но и весь полуостров. Но удобное для сего время было упущено; насилие его собственных союзников, печенегов и мадьяр над покоренными болгарами произвели, без сомнения, свое грозное впечатление на последних и заставили их видеть в Святославе только страшного врага, а между тем имп. Цимисхий оказался вполне достойным соперником Святослава. Тогда Святославу пришлось только засесть в Доростоле, ныне Силистрия, откуда его под конец выжил голод. После этого Болгария обратилась в византийскую провинцию, но ненадолго. В 987 г. имп. Василий был поражен болгарами наголову в Ахтимонском яру, после чего Болгарское царство оправилось, причем во главе его очутился Самуил из рода Шишмана-Мокра. Этот Самуил перенес свою столицу на запад в Охриду, а потом в Пресбу. Восемь лет он был владетелем Балканского полуострова, но затем имп. Василий II (по происхождению славянин), управившись с сарацинами, начал постепенно, шаг за шагом, расширять на счет Болгарии свои границы и покорять пограничные города один за другим. Его предприятию способствовало главным образом то обстоятельство, что правители городов, состоя в вассальных отношениях к болгарским царям, по большей части были недовольны своей зависимостью от последних и легко возмущались против них. Таким образом имп. Василий постепенно завладел почти всей Болгарией, и, по смерти Самуила в 1014 г., ему было уже нетрудно присоединить к Византии все царство в 1018 г. После этого второго падения Болгария опять воскресла в третий раз, в Тырнове, в 1185 г. Границами ее тогда были Дунай, Балканы и Морава с Ибаром. И в этом периоде она вела нескончаемые войны с Византией, пока не была покорена турками. В том виде, как Болгария существовала с 1185 г. до покорения турками, ее снова восстановил в 1878 г. император Александр II, будто искупив этим делом походы Святослава на Дунай и первое падение Болгарии[98].
Из изложенного можно вывести заключение о стойкости, живучести и способности болгарского народа, который, при всем своем невыгодном географическом положении, был в состоянии удержаться и сделать многое для славянства в просветительном смысле. Чего же можно было еще ожидать от этого трудолюбивого народа, если б ему удалось усесться накрепко по Черному и Эгейскому морям и перенести свою столицу в Царьград? Но осуществить это может только Россия.
Обращаясь к болгарским урочищам, мы прежде всего должны заметить, что еще в VII ст. греки отличают жителей Верхней Македонии и Солуни от всех остальных, называя их постоянно славянами, а страну их Славониею, или Склавониею. Из-за этой Славонии болгары и греки постоянно сталкивались: первые желали овладеть Солунью и прибрежною полосою, где жили такие же почти славяне, как болгары, а вторые дорожили ею, как пограничною областью, населенною элементом, сжившимся с Грециею, покорным ей, не искавшим войны, но мирно развивавшим свою торговоземледельческую деятельность по р. Великой, ныне Вардару, по Струме и Быстрице. О давности этих славян уже говорено выше, и нам остается лишь повторить слова Шафарика, что македонские славяне осели на своих местах в первых столетиях нашей эры. Особого имени для их родов, жуп, до VII ст. не имеется, и потому невозможно относить их к тем славянам, которые когда-то пришли из Сарматии, как это можно полагать относительно других племен Болгарии.
