В Фессалии известны племена: велегециты, или велегощи, напоминавшие прибалтийских славян. Они жили там, где стоял город Фивы Фессалийский, почти у взморья. Загорье и загоряне сидели по юго-восточному склону Пинда, севернее Янины. Кроме этого Загорья было еще одно в Фессалии, с городом того же названия. Из славянских городов в этих местностях упоминаются в летописях: Охрида, Деволь, или Дьявол; Струга, Стронга, или Истирга; Дибра, Белград, ныне Арнаутский Берат. Эти города, о которых говорят в XI ст., равно как и их окрестности, были населены славянами. Последние с течением времени по изолированности своей от соплеменного мира могли измениться во многом, но это все еще не дает права причислять их к албанцам, эпиротам или скипетарам, которых этнография вовсе не обследована и вероятно такова же, как помаков, т. е. славян-магометан, сохранивших нравы, обычаи и славянский язык с песнями, в своем тесном семейном кружку[100].
Остается еще дать краткий очерк о славянах в Пелопонесе. Пелопонес, вполне известный грекам, заселился славянами в средине VI ст., как то свидетельствуют лучшие источники. Наряду со славянами вторгались туда и другие народы, как то: герулы, аланы, готы, авары, увлекая, в свою очередь вместе с собою в этих движениях тех же славян. Вторжение авар в 589 г. в Пелопонес и пребывание их там в течение 218 лет наверное сопровождалось движением туда же и славян, тем более, что авары в своих передвижениях имели привычку гнать славян впереди себя. В продолжение всего VII ст. македонские славяне в означенных выше городах не раз осаждали Солунь, грабили вокруг лежащие местности, спускались до Ахайи и даже переплывали пролив и водворялись в Малой Азии, куда их влекло, может быть, их прежнее отечество Вифиния (Будиния) и земли ванов у озера того же имени. Эти нападения славян на греческие земли стали наконец до того опасны Греции, что и. Юстиниан вынужден был предпринять против них поход в 687 г. В период с 746 по 790 год славяне до того переполнили Пелопонес, что греки то и делают, что жалуются на предстоящую опасность совершенного ославянивания Аттики и Мореи. Острова Имброс, Тенедос и Самофракия также были в их власти. Борьба со славянами стоила грекам ужасных усилий; славян покоряли, но не могли истребить, и они периодически восстают с новою силою и с ужасным опустошением двигаются по греческим землям. Главным театром этой борьбы была постоянно Македония, точно это место представляло что-то независимое, отдельное от Греции, совершенно похожее на Сербию и Болгарию. Да такова, кажется, она и была, эта Берзиция, или Безичи (Брыжичи), где столько средств к существованию, где столько удобных мест для скрытия и засад, в которые постоянно попадали греческие войска. С 829 г. снова возгорелась война в Пелонопесе между славянами и греками; часть славян, по долинам, покорилась грекам, но Езерцы и Миленцы остались независимы, уплачивая ежегодно небольшую дань. Весьма замечательно, что некоторые славяне, например Сагудаты и Дреговичи, известны были как отличные стрелки, которые не раз помогали грекам против сарацин. Так же достойно внимания, что провинившихся в ратном деле греков ссылали на поселение в славянские земли, для исправления. Греки боялись славян, обращались с ними бесчеловечно, переселяли их тысячами, грабили нещадно, продавали. Со своей стороны болгары также переселяли пленных славян в Мизию, а на их места сажали своих. Так укрепляли свое владычество в Македонии князья Крум, Борис и Симеон. Многие из пленных, не будучи в состоянии переносить ига, шли в Азию и Пелопонес, где, собравшись с силами, производили нападения, разбои и грабежи. И в этом выразилась та же самая характерная черта, какою впоследствии отличалось колонизационное движение русских, когда на Волге появились ушкуйники, а на Дону вольные люди, а потом казачество. Одинаковые причины и условие порождали одинаковые последствия. Переселенных в Азию славян звали склабозянами, которые родом почти все были из Македонии. К 1000 г. по Р. X. славяне наполняли собою Пелопонес, Эпир, Македонию и Фракию. Точно так же славяне имели неоспоримое влияние на новую Грецию, на ее язык; отвергать это, по выражению Шафарика, может только одно невежество.
