Натурализм состоял в признании за стихией божественных свойств. Такое стихийное верование, основанное на удивлении к явлениям природы, направляло человека на поклонение весьма разнообразным предметам, поражавшим славянина какою-нибудь особенностью. Так, из летописей по Русской земле известно, что древние пруссы или поруссы, т. е. венды, или ваны, поклонялись Солнцу, как живительной силе, Луне — важной ночной спутнице Земли, и звездам, этим украшениям небес, этим бесчисленным миркам, воспетым стократ на Востоке, где зарделось учение Зороастра и откуда впоследствии шли волхвы на поклонение Христу, предводимые руководною вечернею звездою. Из русской мифологии известно также, что Солнце почиталось за бога света, за силу воскресающую, возрождающую, силу, имеющую необыкновенно важное значение для земледельческого люда, каким был славянин, получавший все свое добро от матери-земли. Это Солнце почитали за сына небесного бога, дающего исключительно одно хорошее, а потому его звали Хорсом. Город Карс назывался в древности Хорса, и следует полагать, что там когда-то поклонялись славяне именно этому Хорсу, что могло быть за VII ст. до Р.Х.[116] Около Харькова и монастыря Хорошева есть гора, с амфитеатром кругом, где также, должно быть, поклонялись Хорсу, этому богу света, тепла и жизни. Кроме светил небесных славяне поклонялись еще другим предметам, которые отождествляли с божеством; так, в Вагрии находился девственный лес Проне, или Перуна, также Права. Здесь не было изображений Перуна, который, по понятию вагров, жил в лесу как стихия. Такого же Перуна, стихию имели лютичи на взморье близ Барта, против острова Рана. Известно также, что в Чехии князь Болеслав в XI ст. выгнал из страны всех кудесников, вещунов и гадателей, затем сжег все святые рощи и деревья. Он воспретил делать возлияние над источниками и приносить в жертву животных. Одинаково преследовались обряды, имевшие связь со стихийным поклонением, как то: похороны в лесах; игрища на перекрестках для успокоения душ; игры у покойников с призыванием духов. Весьма замечательно и как видно из предыдущего, славяне верили в загробную жизнь, которая им представлялась отчасти похожей на земную. Также оттого клали они с покойником не только принадлежности его ремесла и занятия, но и пищу, на всякий случай: если вернется, чтобы нашлось то, в чем он нуждался на земле. Впрочем, может также быть, что обычай этот установился после горьких случаев преждевременных похорон. При стихийном поклонении деревья, особенно объемистые, развесистые, высокие и старые, удостаивались особенного почтения. К ним приходили и под ними ставили воображаемым богам обильную пищу. Пред такими деревьями били челом, стукали оружием и молились. Такие деревья, иногда одно, а то и по три, по четыре, составляют еще поныне во многих местах обширной славянской страны предмет особого народного почитания. Иногда дерево стоит одно среди обширного пахотного поля, и его оберегают рачительно, как предмет, охраняющий посев от неурожая. В особенности много подобных предметов за Волгою, в Казанской, Вятской и Самарской губерниях; да и в других местах найдутся священные дубравы, орешники, которых некогда было особенно много в Чехии, Слезаке (Силезии). Кроме указанных предметов славяне, в особенности прибалтийские, считали за святыню бор, т. е. очищенное среди леса место, что встречается у полабских сербов, между Лабою и Солявою. Буковая роща около Стральзунда также имела свое поклонение, родники и источники почитались всегда и везде, и святость живительной воды дошла до наших времен. Не редкость встретить и теперь при роднике, колодезе, крест, образ и даже часовню. Здесь путник останавливается, отдыхает; тут поят лошадей; сколько пользы, как не помолиться! Так оно было прежде, так оно и теперь, только с той разницей, что прежде молились самому источнику а теперь — даровавшему благо им воспользоваться. Особенной величины и фигуры: камни, скалы, горы, остров, устье реки, наконец, град (город) — все это предметы, которые то тут, то там почитались за святыню.
