Носили жрецы обыкновенно белую одежду (друиды), отпускали длинную бороду и волосы. Власть этих жрецов на острове Ране была выше княжеской. Они имели своих прислужников и помощников, которые ведались с народом и приготавливали его к восприятию всего того, что имело быть предложено главным жрецом. При всем том жрецы, как показывает историческое прошлое западного славянства, не могли принести своему племени той политической пользы, какой следовало бы ожидать от них сообразно со степенью их властного влияния на народ. Материальная обеспеченность жрецов и недостаток духовного общения между ними вследствие обособленности самих племен; малообразованность, недальновидность и узость взглядов жреческого сословия, иногда же и ограниченность лиц, — все это были веские причины, почему политическая роль жреческой касты не особенно выдается в истории западных славян. Узкий эгоизм и своекорыстие жрецов препятствовали славянам сплотиться воедино для противодействия напиравшим из-за Эльбы немцам. Случалось даже, что жреческая личность направляла деятельность народа во вред ему самому. И несмотря на это, борьба славян за веру и родину длилась с VIII по XII столетие, а окончательное торжество христианства над язычеством, постепенно ослабевавшим в борьбе с немецкою пропагандою, совершается только в конце XIV и в начале XV вв. Иначе шло дело в Древней России, где жречество не имело кастового устройства, подобного западнославянскому. Там начиная с IV столетия, славянские вещуны, кудесники и волхвы, чтобы спасти страну и веру от чужеземцев, по собственному почину навели на готов гунн и одним дружным напором освободили от врага все восточное славянство. Эти волхвы, не составляя касты, как то было в Поморье, жили с народом в тесной связи и потому могли и должны были чувствовать все то, что переживала масса.
А между тем эта же вера отцов спустя шесть столетий, при Владимире, рушится разом, и христианство водворяется на Руси с потрясающею быстротою. Точно так же скоро торжествует она над язычеством в Чехии, Моравии, Польше, Венгрии и Болгарии благодаря тому, что проповедь христианского учения повсюду шла на родном языке. И как на Востоке этот важнейший фактор в деле усвоения народами новых идей сильно помог Владимиру уничтожить язычество и водворить христианство, так на Западе устойчивость, с которою язычество целые столетия держалось в Полабии и Поморье, объясняется не столько энергиею жрецов, сколько внутреннею несостоятельностью самого католичества и ошибками немецкой пропаганды. Но и католичество, которое тогда по внутреннему содержанию было очень слабо, убедившись, что славян следует учить по-славянски, говорить с ними их языком, весьма легко одержало победу над язычеством и не только искоренило его, но и обратило западных славян в ревностнейших католиков и защитников немецких интересов.
Влияние жрецов в Поморье, увеличиваясь все более и более, дошло в IX ст. до того, что некоторые храмы имели свое постоянное войско. Так, известно, что арконский Святовит охранялся тремястами отлично вооруженных и снаряженных всадников, которые, случалось, принимали участие в войнах как постоянные, регулярные войска. Радогощский храм имел также свой постоянный гарнизон. Содержались эти воины на счет казны храма, представляя собою что-то особенное, неизвестное в то время Европе. Как бы там ни было, но ватиканская гвардия напоминает несколько погибшее в боях первое славянское и европейское постоянное войско.
Выше было говорено о знаменах и копьях; из них особенно замечательна станица Святовита, которой воздавались почти божеские почести. Ее несли впереди войска, и под ее покровом отваживались на удивительные дела храбрости и самоотвержение. Знамя Живы имело такое же значение. По некоторым признакам оказывается, что каждое племя имело свое знамя, свою всем видимую святыню, за которую дрались, побеждали и умирали, благословляя небо. В Волыне стоял столб с воткнутым в него копьем, которое почиталось за особую святыню за необычайную древность. Вообще копье было в большом употреблении у славян: им защищались, оно составляло принадлежность Святовита и т. п. Неудивительно, что волынское копье, неведомо кому и когда принадлежавшее, почиталось как эмблема защиты.
Удобное расположение приморских городов с их храмами и оживленные торговые сношения с отдаленнейшими странами, с Киевом, Грециею, Даниею, Скандинавиею, Англиею, Франциею и Паннониею, должны были привлекать чужеземных торговцев, между которыми чаще других встречаются греки, как постоянные гости Волыни, Щетины и др. городов. Одинако разъезжали поморские торговцы по Висле, Одре и Лабе и в возврат принимали к себе полабских сербов, лужичан, чехов, слезаков, поляков и русских. Как эти купцы, так и посетители разносили славу храмов — пророчества и предсказания богов, и чем последние были удачнее, тем более шел народ со всех концов к этим святым местам. Такое паломничество было очень в ходу у славян, и храмы, в особенности Арконский, посещались ежегодно множеством славянского народа из разных стран.
