В стороне, к стоянке подъехало такси. Древний, но надежный «Фольксваген». Развернулся и пополз прямо по брусчатке набережной в сторону кафе. Стал. Двери открылись и оттуда неторопливо вылез иссушенный араб. Немцы его проигнорировали, думая о своем. Араб подошел к парапету и стал смотреть на воду. Посмотрел на часы. Посмотрели на часы и агенты. Девять ноль шесть. Новый посетитель кафе сел за столик, заказал кофе и с любопытством уставился на разномастных подданных Германии. Принялся, не торопясь, пить ароматный напиток. Его должны были опознать в лицо. Но почему-то не узнавали!.. «Не удивительно, что эти парни попали в переплет», — подумал араб. Такая неустойчивая смесь социума группы обычно валит все дело на корню. Негр, кореец, китаец и турок. Мда… На рынке торговать — и то возникли бы проблемы. Это немцы? Что творится в Европе? Содом. Содом и Гоморра, не иначе. И все полукровки. Немцы! Не удивительно, что их отдубасили украинцы.
— Аттар, тихо сказал резидент, отхлебнув кофе. — Вы ждали, что я приеду на «Феррари»? — И дипломатично покачивая головой, улыбнулся турку лучезарной улыбкой, с какой на востоке режут жертвенного барана. Проговорил это на чистом баварском языке. Турок встал и подошел к столику араба. Поздоровался на английском. Присел рядом.
— Извините, господин Ахмед. Я вас не узнал не из-за отсутствия «Феррари», а из-за присутствия больших проблем. Еще раз прошу прощения. У всех нас нервы слегка расшатаны.
— Я вас понимаю, коллега. Теперь к делу. Вам сообщили. Что вы переходите косвенно в мое подчинение?
— Да.
Ахмед вытащил телефон и проговорил в трубку: «Салей барай ле кум симодо дья…» — Извините, — улыбнулся. — При посторонних не принято говорить на незнакомом языке, но мои другого не знают, кроме русско-украинского, но там не хватает слов — немного странно закончил резидент. Через одну минуту вдали показался черный автомобиль и к кафе подкатил «БМВ — 745». Араб встал. — Прошу… — указал Аттару на машину. — Нам надо немного побеседовать вдвоем. — За рулем сидела блондинка лет 25 — ти. Аттар неуверенно встал, глянув на своих коллег.
— Скажите им, пусть полюбуются Днепром, — сказал Ахмед. Это великая река! Редкий араб доплывет до ее середины и не станет кричать о помощи. Мы скоро вернемся.
Турок обратился с речью к своей группе:
— Мей ай спик ту мисте Ахмед. Уан момент, Мойша. Уд ю лайк кофи? — Махнул рукой и сел в «БМВ». Все трое немцев подозрительно глядели на отъезжающего шефа. Но остались сидеть и смотреть на реку.
Машина медленно двинулась по Набережно-Крещатской улице в сторону, противоположную речному вокзалу.
— Познакомьтесь, — сказал Ахмед. — Моя коллега Леся. А это Аттар, наш новый партнер из Германии.
Леся улыбнулась фарфоровой улыбкой и кивнула Аттару.
— Ду ю спик инглиш? — спросил турок, вспомнив про русско-украинский с его недостачей слов.
— О. спик, спик! Но если вам угодно, я могу говорить и на немецком.
— Мадам, лучше на английском.
— Как вам угодно, сэр.
— Леся, извини дорогая, но мы поговорим, — сказал араб и нажав кнопку. Поднял бронестекло между водителем и салоном автомобиля.
— Дайте ваши полномочия, — сказал резидент. Немец вытащил шифрованный документ и подал Ахмеду. Тот быстро пробежал глазами текст.
— Все понятно. Но я удивлен, что вас не отозвали!
— Перед нами извинились и сейчас возбуждено уголовное дело.
— Это не совсем умно.
— В центре, в самом центре, решили не допускать подобных эксцессов с гражданами Германии. Из-за этого и уголовное дело.
— Знали бы вы, Аттар, что такое уголовное дело на Украине, — вздохнул Ахмед. — Решили не допускать подобных эксцессов? Им виднее, но, по-моему это глупость. Тем более, что привлекает внимание к вам. Не обижайтесь…
— Я не обижаюсь и с вами согласен. Мои люди дезориентированы, вы меня понимаете?
— Конечно. Понимаю.
— Раритет был лично у меня в руках. Но ведь никаких документов на вывоз? И анализ — не подделка ли. Возможно, я слишком сильно перестраховался, но… — Турок замолчал.
— Аттар, такие вещи не стоит вообще выпускать из рук. Вы знаете, как найти того украинца, у которого хранился клинок?
Турок вздохнул.
— Нет, адрес мы не узнали. Где-то в этом районе на Подоле. Он, вроде фармацевт или аптекарь. И я его теперь знаю в лицо.
— С чего вы это взяли? Что он аптекарь.
— Работающий на нас украинец, который тоже исчез, упоминал нам лекарства, говоря о нем. Ну, вот например: «Купил плохой димедрол» (англ.). Или как там, по ихнему. Вот вспомнил: «Купился мудак Димедрол (русск.)». Мудак, на местном сленге означает — плохой. В общем, мне кажется, он работает в этой сфере.
— Димедрол — это составляющая синтетического наркотика. Возможно, он торговец в этом плане? — спросил араб.
— Не знаю. Но у него дома были люди не похожие ни на наркодилеров, ни на наркоманов.
— Вы были у него дома?
Аттар хмуро потарабанил пальцами по подлокотнику.
— Нет, есть запись с видеокамеры.
— Где запись?
— У меня в машине. Но по ней адрес не определишь. Она лежала в одном положении и снимала только то, что попадало в объектив.
— И много попало?
