Димедрол подошел к большому, лабораторному столу, заставленному приборами, и взял клинок в руки. Повертел. Вложил в ножны, инкрустированные серебряными многоконечными звездами.
— Мой, красавец. — уставился на связанного эксперта. — Экспертизу сделали?
— Да. Вон заключение. Лежит на столе.
— Что в заключении? Я без очков.
— Византийский клинок девятого века. Аукционная цена требует уточнения. Но не менее…
— Как девятого века? Там же указан 1132 год. Двенадцатый век.
— Это клеймо поставлено позже. По-видимому, неизвестный мастер присвоил авторство оружия и поставил дату, более удобную ему. Но на торце рукоятки есть микротекст, как сейчас говорят. Вы можете посмотреть в двадцатикратном увеличении. Несколько слов на неопределенном нами языке и дата — 888 год. Хороший был год. — Эксперт, потирая скулу, — добавил. — Углеродный анализ подтверждает принадлежность изделия к стадии обработки в 9 веке. Все сходится. Насколько я понимаю, вы хозяин этого раритета? — обратился он к Димедролу. — Я вас поздравляю. Таких изделий, пока ни в каких каталогах не зафиксировано. Нашей вины ни в чем нет — мы просто эксперты, нам платят — мы работаем. Кто хозяин — нас не касается.
— Зато это сильно касается меня, — вставил Димедрол.
— Выпить есть? — спросил Архитектор.
— Есть. Водка.
— Наливай.
— Ребята, давай сваливать, какая водка, — стал уговаривать непьющий Седой. Какое там!
Налили и Игорьку, за то, что привел к пропаже.
— Как вышли на нерусских, рассказывай, — вопрошал Димедрол.
— Они сами вышли на меня. Ищут какую-то Мерилин Монро. Если помогу, обещали сделать ПМЖ в Германии. А антиквариатом занимается этот, усатый. Это его хобби, говорит.
— Какая еще Мерилин Монро? — спросил Моня. — Не та ли, о которой мы слышали пару недель назад? — обратился он к Седому. Тот помолчал.
— Может быть, ответил. — Но на Подоле и в Киеве такой нет. Твои негры, земляк, прилетели зря.
— Дима, — заскулил Игорек. — Вы бы меня отпустили, я же все отдал, у меня теперь и так проблем — хоть в петлю. Мне эту историю немцы не простят. Подумают, что я их кинул и драку разыграл.
— Эксперты подтвердят, — вставил Моня, шевельнув дубиной.
— Эх, друг. Наши эксперты в этом им не эксперты.
— Ладно, — ответил добродушный Димедрол. — Вали, но чтобы глаза мои тебя больше не видели.
Игорек исчез по-английски. Вся бригада снова погрузилась в «Шевроле» и машина двинулась обратно на Подол. Было три часа ночи. Довезли Чеченца до гостиницы.
— Привет ребятам с Бангладеш! — И «Шевроле» мягко исчез в темноте, унося с собой свои проблемы.
«Уф…» — покачиваясь стал на месте оператор АРСН, глядя вслед новым знакомым. И телефона не спросил. Весело живут, однако… Зашел в гостиницу и через пять минут спал мертвым сном.
Иссушенный араб с берегов Днепра, — резидент разведки под дипломатическим прикрытием, — читал очередное секретное донесение, пыхтя старинным кальяном, набитым первосортным гашишем, только что доставленным с диппочтой. Донесения, а вернее, — указания, были от непосредственного начальства, с Востока. Ему было предложено оказать содействие четырем коллегам из Германии, попавшим в неприятную ситуацию в Киеве. Официально немцы выполняли задание Интерпола. По документам были простыми туристами. Что усложняло их отношения с официальным Киевом. Арабы, шефы резидента, что-то имели со стороны ФРГ, иначе помощи немцы не могли ожидать. И пришло указание — содействовать и помогать. На востоке, правда, излюбленный шахматный ход — это ход конем, и поэтому совершенно буквально подобные приказы воспринимать не стоило — и вот резидент размышлял.
Резидент, естественно, был двойным агентом. Сложно предположить, что человек с востока на его месте не станет делиться информацией. Араб и делился, потому что был умный парень и понимал — жизнь вечна. А поэтому все когда-нибудь случится. Рано или поздно — это уже вопрос не к нему.
Кроме шифрограммы от его восточного командования, пришла еще одна из Парижа. Именно они, французы, были его настоящие друзья, и вовсе не Интерпол со своим компьютерным высокомерием, от которого только болела голова. И со своими попытками получить информацию на халяву. Говоря на местном сленге, а араб его досконально изучил. На халяву, — то есть даром, то есть — за твой счет. За счет своего эмирата, например. В Киеве подобные вопросы украинцы понимали достаточно объективно. С ними проблем не было.
Французы шифрованным текстом просили прояснить любопытный вопрос.
Араб медленно втянул благовонную смесь, подержал в легких и выдохнул.
Их интересовал византийский кинжал, редкий раритет работы 1132 года.
Коллеги есть коллеги. Вдвойне приятно за хорошие деньги оказать помощь друзьям, он лично знал отправителей шифрограммы из Парижа.
