Варвара была дочерью русских переселенцев, переехавших двадцать лет назад из России в Абхазию; затем, зачем-то в Сванетию; оттуда спустились в Аджарию; а далее черти попёрли их прямо в Нижнюю Саксонию, но только после Турции, Шри-Ланки, Аргентины, Бразилии и Каймановых островов. Дочка родилась в нейтральных водах при пересечении границ.
— Это моя первая настоящая работа, — сказала фотокорреспондента, не ответив на вопрос Григория. — Ты мне поможешь? — спросила она его, с надеждой глядя в глаза.
— А с чего бы это?
— Ну, я же вижу, что ты русский переодетый военный.
— И как это ты видишь?
— У тебя на плече татуировка с ракетами. И буквы АРСН.
— Эх рыжая, нема на тебя гестапо. АРСН — это группа крови, возможно. А ракеты — сейчас их везде валом. Мода такая. Чем я хуже?
— Мне можно тебя сфотографировать?
— Выбрось из головы эти шутки. Вон местных фотографируй. Цыганский табор почивает на полянах Колхиды. Так и подпиши. — Григорий откинулся в кресле и стал смотреть в небо.
Они сидели в небольшой харчевне, столики которой стояли на улице вдоль дороги, под сенью южных деревьев на которых висели большие оранжевые плоды. Пили пиво.
— Ты что, здесь совсем одна? — спросил Варвару оператор.
— Я отстала от группы. — Помолчала. Негромко добавила:
— Или они убежали вперёд. Чёрт его знает, как работать в поле. Опыта нет. Пришлось позаимствовать передатчик. Но ничего, им вышлют новый. Скорее всего. В конце концов, поездку спонсирует мой отец.
— Да ну! Это же куча денжищь!
— Да, много. Но информация стоит ещё больше. Он так думает. Меня не пускал, чуть было не закрыл в клинике неврастеников. Спрятал документы. Но у меня есть российский паспорт и я говорю на пяти языках.
— На пяти языках? — удивился Чеченец.
— Русский, немецкий, арабский, испанский и латынь. Да, ещё английский, но это не в счёт.
— А где же группа?
— Уже в Ираке. Но там давно все темы забиты. — Она отхлебнула пива, затянулась сигаретой и прищурилась. — Ты мне поможешь? Я заплачу.
— Сколько?
— Много.
— Ну, ну… — снова откинулся в плетеном кресле. — Как бы слишком много не показалось.
— Я серьёзно… — Стала изучающе глядеть в глубину «хамелеонов». -…Тайм из маней… Мы договоримся, короче.
— Слышал однажды такие предложения. — Помолчал. — Про «маней» лучше спроси у «Пинк Флойд». — Добавил: — А у тебя есть наличные деньги?
Рыжая затянулась сигаретой, расслаблено выпустила дым, пробежала глазами по Григорию. Вытащила квадратный кусочек пластмассы.
— Вот платиновая кредитка. Номерные счета в голове. — Выкинула сигарету в кусты.
— Это что, деньги? — Оператор блестнул монолитом очков. — За такие деньги в этих краях ты можешь только посмотреть на мою футболку. Или здесь неподалёку есть банкоматы?
Рыжая безмятежно кинула карточку обратно в карман и ответила:
— Если сильно припрёт — обналичу. Секрет постурбанизма. Я валютный хакер.
— Хорошо, я поверил. Возможно. Покажи паспорт.
Собеседница вытащила документ и положила на столик, раскрыл его.
«Зиновьева Варвара Петровна», — прочел. «Место рождения — город Гагра, Абхазская АССР».
— А где международный? Или их хакеры не делают?
— Сгорел. Я бежала из Абхазии.
Оператор еще осмотрел ее.
— Куда бежим?
— В Пакистан, по идейным соображениям. Паранжа есть. — Она вытащила из кармана и убедительно показала Григорию комок чёрной тряпки.
— Пакистан светское государство, там лица не прячут, — молвил оператор. — Зато хорошо обыскивают подозрительных посетителей. Смахивающих на фотокорреспондентов. Что ты скажешь по поводу спутникового передатчика?
— Это обыкновенная статуэтка Будды с зонтиком. Пойдёт как личная вещь. Сувенир, амулет, фетиш.
— Ты сможешь убедить таможню Пакистана, что спутниковый передатчик это амулет? С понтом под зонтом… Да-а-а…
— Это подарок деда. Он буддист в седьмом колене и недавно реинкарнировался где-то в дебрах Карачи. Его и ищу.
— А объектив на перстне?
— Не заметят.
— Ох, рыжая… Ждут тебя проблемы.
— С чего ты взял?
— Предчувствие.
Прошелестел лёгкий ветерок. На дорогу вышло стадо мулов с большими, обвисшими ушами. Пробрело мимо, поглядывая на Варвару.
— Ты, наверное, сержант? — спросила собеседница, продолжая разглядывать оператора АРСН и его футболку.
— Чего ты так решила? Он сунул руки в карманы шорт и стал в упор глядеть на неё. — Я полковник, — проговорил. — Но это между нами. — И вытащил папиросу забитую коноплёй. — Травку будешь?
Рыжая взяла папиросу, прикурила и глубоко затянулась, задерживая дым в лёгких. Наркотик сквозь альвиолы быстро ушёл в кровь, а затем в мозг. Запила пивом и протянула «косяк» оператору АРСН. Сказала:
— Ништяк «пластилин». Чистый «пакистан».
Григорий кивнул, втягивая в себя дым и прикрыв глаза. Подержал — выдохнул. Отпил пива. Откинулся в кресле и передал папиросу рыжей. Та повторила манипуляцию. «Косяк» закончился, сгенерировав всю дозу гашиша. Оператор швырнул бычок в кусты. Принялись медленно пить пиво. Повело.
— Слушай, рыжая, — медленно начал оператор АРСН. — Ты мне прямо скажи, что тебе нужно. — И замолчал. Рыжая вскоре ответила:
— Да ни черта мне не нужно.
