Переполненные рыбой корзины исчезали в дверях амбара.
Из амбара пустые корзины одна за другой летели к берегу.
...Матвей и Чимит отложили в сторону свои черпаки и укладывали оставшуюся рыбу руками.
— Последняя! — крикнул, разогнувшись, Чимит.
— Последняя! — вместе с корзиной передал Бадме и Сене вспотевший Тарас.
— Последняя! — раздалось уже в средине цепи.
— Последняя! — чуть слышно прозвучало и замерло у самого амбара.
И сразу сломался строй, полетели в стороны пустые корзины. Девочки сгрудились вокруг Вали и уселись па берегу повыше, где кончался сыпучий песок и росла трава.
Веселый Очир озорно толкнул плечом похожего на него Доржи и пустился бежать, намереваясь вовлечь его в игру.
Тихий Доржи дружелюбно посмотрел на приятеля и остался на месте.
Тогда Очир вернулся и прошелся перед другом на
руках.
Довольный Чимит окинул взглядом развеселившихся ребят и подумал:
«Совсем другое дело, когда работа не через силу».
Улыбнулся своим мыслям и так же мысленно, про себя, добавил:
«Не будь тут Сени, сам я бы, пожалуй, и не догадался так ловко расставить ребят».
За эти дни он загорел на солнце, похудел, стал тоньше и будто выше ростом. В глазах стало меньше живости, но появилось больше цепкого пристального внимания.
Это не укрылось и от ребят.
— Ты теперь, Чимит, стал и глазами думать, — сказал ему подошедший Бадма.
От амбара изо всех сил бежала Дулма и кричала:
— Чимит! Чимит!
С разбегу ткнулась ему головой в грудь.
— Чимит!
— Что ты? Что с тобой?
— Приказывай кончать ловить рыбу.
— Как? Зачем?
— Авдотья Петровна велела. Льда, говорит, нет.
У Чимита оборвалось сердце. Как же кончать, когда только началось такое интересное дело? Разыскал глазами Матвея и помахал ему рукой.
Матвей подбежал к приятелю.
Чимит взял его под руку и отвел в сторону.
— Ты ледяной остров помнишь?
— Как же... — Матвей начал догадываться, в чем дело. — Льду привезти?
— Да. Возьми маленькую лодку. Отбери пять ребят и плыви.
— Мне бы тех, кто в поход ходил.
— Хорошо, возьми и Тараса, он парень сильный. Топоры заберите.
Чимит подозвал Сеню и сказал ему:
— У нас ребят не хватает, может, ты своих пошлешь человека четыре на ледяной остров, за льдом.
— Хорошо. Только ты теперь над ними сам командуй. Ты же знаешь, что надо делать.
— Да нет, давай уж вместе. Не умею я городскими командовать.
— Ладно, давай вместе.
— Если и городские поедут, тогда к вечеру вернемся со льдом, — пообещал Матвей.
— Э-э. Так не годится, — погрозил пальцем Чимит.— Чтоб после обеда тут был. Лед очень нужен. И нам без вас трудно будет.
— Да на лодке же вверх по реке подниматься, — оправдывался Матвей. — А Тыра у нас, сам знаешь, какая быстрая.
— Ничего, зато обратно понесет лодку.
— Ладно, — после некоторого раздумья согласился Матвей. — Тогда я с ребятами пойду пешком, напрямик. Так будет скорей. Когда лодка подойдет, мы уже льда наломаем и к погрузке подготовим.
— Делай лучше и скорей! — Чимит хлопнул его по плечу. — Торопись. Нелегко без тебя будет.
ВОЕННАЯ ХИТРОСТЬ
Матвей повел свой отряд прямой дорогой.
Собственно, дороги не было. Имелось только направление на ледяной остров.
Он помнил, что остров находился за третьим поворотом реки. Вода здесь наталкивалась на серые гранитные скалы и подавалась влево, затопляя широкую низкую долину.
Лес встретил ребят настороженной тишиной: ни ветра, ни птичьей песни.
В полдневную жару городские ребята шли медленно, часто отставали. Матвею приходилось ожидать, пока они подтянутся.
Особенно упала дисциплина, когда пошли по ягодным местам. За эти дни созрела земляника, и теперь ею пропахла вся тайга. Перед самым лицом с кустов свисали крупные ягоды черной смородины.
Матвей сам было сбавил шаг, сорвал горсть ягод, но, глянув на высоко поднявшееся в небо солнце, крепко сжал губы и начал сзывать ребят.
Двое подошли нехотя, медленно, губы в ягоде. Один не отозвался совсем.
Матвей забеспокоился: тайги не знает, потеряется
еще.
Усадив ребят, он отправился на поиски.
Мальчик стоял у куста черной смородины. Матвей остановился и раздраженно спросил:
— Ты кто, Очир или Доржи?
Тот изумленно посмотрел на Матвея.
— Какой я Доржи? Что ты путаешь?
— Похожи вы как две капли воды!
— И вовсе не похожи. Доржи совсем тихоня. Очир сердито отвернулся к кусту.
— Вижу, что ты бойкий на язык. Только вот на деле не такой.
— Ты меня на деле еще не видел, — продолжая обрывать смородину, сказал Очир.
— Вижу, какой ты в деле, весь поход мне тормозишь. Что ты к ягодам так прилип, не видел их никогда?
— Столько не видел, — спокойно, как бы поддразнивая Матвея, ответил, не отрываясь от смородины, Очир. — В городе ягоды не растут. На базаре покупать — деньги нужны. Это вы только такие счастливые. У вас, как при коммунизме, и молока и ягод сколько хочешь, и денег платить не надо.
Матвей растерянно махнул рукой, не зная, что ответить. Подошел к кусту смородины, приподнял одну низко склонившуюся к земле ветку.
