Потом Джимми ушёл, а Марти, ожидая, пока за ним заедет Фрэн, снова завёл свою песню. «Когда мне заплатят?» — заныл он. «Что ты ко мне-то пристал? Спроси Джимми», — полушутливо ответил я. «Я спрашивал. Джимми сказал, моя доля — пятьсот тысяч», — ответил Марти. И тут я понял, почему Джимми хочет его убить. Это был вопрос полумиллиона баксов. Чтобы Джимми отказался от такой суммы ради Марти Кругмана? Да никогда в жизни. Джимми убьёт Марти и оставит себе его пол-лимона.
Марти тем временем принялся расспрашивать, сколько причитается мне. Я велел ему на этот счёт не волноваться. Но он не мог остановиться. Обещал поговорить с Джимми. Обещал дать мне полтораста тысяч и потом заставить Джимми дать мне ещё столько же. «Я прослежу, чтобы тебя не обманули!», — разгорячившись, кричал он. Бедолага и не подозревал, насколько близок к смерти, а я даже не мог сказать ему об этом. Да он бы мне и не поверил.
Через три дня после ограбления, в четверг, мы устроили в «Робертсе» рождественскую вечеринку. Из Флориды приехал наш босс Поли, поэтому мы быстренько выперли из бара посторонних. Поли выглядел довольным. Джимми суетился, стараясь ему угодить. Пришли братья Поли — Ленни и Томми. Пришёл «Толстяк» Луи. При шли, в общем, все наши, кроме Томми Де Симоне, которого Поли недолюбливал.
Мы заказали гору всякой жратвы, и я достал деньги, чтобы расплатиться. Мы отлично проводили время, как вдруг «Куча» Эдвардс, увидев у меня в руках пачку купюр, принялся валять дурака, изображая свой коронный номер «Бедненький негр». «Как так выходит, что я, чёрный, вечно сижу на мели, а вы, беляночки из май-фии, гребёте денежки лопатой?» — прикалывался он. И так далее в том же роде про ребят из «май-фии», получивших миллионы после налёта на аэропорт.
Куча, должно быть, спятил. В тот день мы узнали из газет, что полиция обнаружила наш фургон и множество отпечатков пальцев на нём. А также лыжные маски, кожаный жилет и отпечаток кроссовки «Пума». Я знал, что Куче было поручено отогнать фургон к нашему знакомому на автосвалку в Джерси и там отправить под пресс. Уничтожить его. Вместо этого негр накурился и бросил машину в Канарси, на перекрёстке 98-й Ист-стрит и бульвара Линден, всего в паре километров от аэропорта. Потом этот дебил просто отправился домой и завалился спать. На следующий день машину нашли копы, а теперь всё это попало в газеты. Куче надо было удирать, спасая свою жизнь, а он вместо этого юморил в «Робертсе». Одно из двух: или он был самоубийцей, или не мог поверить, что у него серьёзные проблемы. Если на то пошло, никто из наших пока не знал, насколько глубоко он сам оказался в дерьме и найдены ли его отпечатки в фургоне, а тут ещё этот идиот Куча треплется про «май-фию», забравшую все деньги.
Неожиданно брат Поли, Ленни Варио, поддержал шутку и начал говорить, что ограбившие аэропорт парни, должно быть, уже загорают на пляже в Пуэрто-Рико или во Флориде, пока мы тут горбатимся.
Я смотрел на него в недоумении, не понимая, как можно шутить о таких вещах, но вдруг до меня дошло, что он и не шутит. Он просто был не в курсе. Сидел за столом с ребятами, ограбившими «Люфтганзу», но ни черта не знал. Его брат Поли только что заныкал треть добычи у себя во Флориде, а Ленни и понятия об этом не имел. Сын Поли, Пит, вывез деньги самолётом на следующий день после ограбления — они лежали завёрнутыми в мусорный мешок на дне его дорожной сумки. Пит полетел первым классом, взял сумку в салон и всю дорогу не спускал с неё глаз.
Пока Куча и Ленни прикалывались, я следил за Поли. Его это представление явно не радовало. Джимми тоже ловил каждый жест босса. Я знал, что в тот день Куча подписал себе смертный приговор. Один взгляд Поли — и Джимми отдал приказ. В ближайший уикенд Кучу навестили Энджело Сепе и Томми Де Симоне. Это было просто. Негр ещё валялся в постели. Они всё сделали быстро. Шесть пуль в голову и грудь.
Когда Марти Кругман узнал о судьбе Кучи, он решил, что негра грохнули за наркотики или из-за кредиток. Все остальные наши тоже притворились, что дело именно в этом. Джимми даже послал меня встретиться с семьёй Кучи. Мы оплатили все расходы на похороны. Я провёл канун Рождества с его семьёй в морге. Наврал, будто Джимми и Томми не могут прийти, потому что должны присутствовать в центре реабилитации.
Марти был следующим в очереди. Он доставал Джимми. Он доставал меня. Он без конца ныл, что ему срочно нужно расплатиться с ростовщиками. Он задолжал около сорока тысяч долларов и постоянно повторял, что деньги нужны ему прямо сейчас. Что каждую неделю он из-за нас попадает на проценты.
Я советовал ему не дёргаться. Обещал, что скоро он получит свои деньги. Но Марти не хотел платить проценты. Настал уже январь, и он каждый день околачивался в «Робертсе». От него невозможно было отвязаться. Он становился всё невыносимее. И при этом постоянно маячил где не надо.
