Я сидел рядом, держал её за руку и думал о Джимми. Убийства его никогда не тяготили. Он начал убивать ещё подростком, в тюрьме, по заказам старых мафиози. В тюрьме драк «до первой слезинки» не бывает. Если ты с кем-то дерёшься, ты должен его убить. И Джимми выучил этот урок. За минувшие годы он убил многих — и совершенно незнакомых, и своих ближайших друзей. Это не имело значения. Бизнес есть бизнес, и, если Джимми начинало казаться, что ты для него опасен, или вводишь его в убытки, или просто начал в чём-то хитрить, — он решал проблему убийством. Это запросто. Мы были с ним очень близки. Дружили семьями. Обменивались подарками на Рождество. Ездили вместе в отпуск. Но всё равно я знал, что он в любую секунду может пристрелить меня, а потом велит своей жене Микки позвонить Карен и спросить, куда это я запропал. «Мы так волнуемся, — щебетала бы Микки. — Мы давно его ждём. Он уже выехал? Что могло его задержать? Как думаешь, с ним всё нормально?» А Джимми тем временем закапывал бы и посыпал негашёной известью мой труп на пустыре в Джамейка Марш, через улицу от его дома.
Фрэн стала бормотать про деньги. Она боялась, что ей придётся расплачиваться с ростовщиками. Сказала, что денег у неё нет. Карен велела ей не волноваться об этом. Мол, Марти скоро объявится. Потом Фрэн прорвало насчёт ограбления «Люфтганзы». Она сказала, что Марти собирался дать мне сто пятьдесят тысяч и ещё пятьдесят тысяч — Фрэнку Менне. Я пытался утешить её, одновременно отрицая, будто слышал об ограблении. Но она продолжала твердить, что знает и что я всё знаю. Не могла остановиться. Я мечтал лишь об одном — как можно скорее смыться из её дома. И это было только начало.
Для журналистов, страдавших от обычного предпраздничного информационного затишья, ограбление «Люфтганзы» стало лучшим подарком к Рождеству. Газеты и телекомпании устроили из преступления шестимиллионное развлекательное шоу, тем более что всё прошло без единого выстрела, а единственной явной жертвой оказалась немецкая авиакомпания, к которой население города исторически не испытывало особой симпатии.
Шумиха в прессе была воспринята различными силовыми ведомствами как персональный вызов. ФБР, отвечавшее за международные преступления и обладавшее вдобавок почти неограниченным бюджетом, в первые же сорок восемь часов бросило на расследование свыше сотни агентов. Таможня, полиция Порт-Ауторити, департамент полиции Нью-Йорка, страховщики, инкассационная компания «Бринк» и собственная служба безопасности «Люфтганзы» наводнили место преступления своими людьми, рыскавшими в поисках улик и проводившими допросы свидетелей.
Тридцатидвухлетний помощник федерального прокурора Эдвард А. Макдоналд, назначенный ответственным за расследование, почти двухметровый бывший игрок баскетбольной команды колледжа, жил с женой и тремя сыновьями в том же криминальном квартале Бруклина, в котором вырос. Его отец и дед работали в доках, поэтому он знал об умниках не понаслышке. Первое в жизни мафиозное убийство Макдоналд наблюдал через окно класса в школе Ксавье, что в Бэй-Ридж; пять дней спустя, отправившись в Блисс-парк попрактиковаться бросать мяч в корзину, он обнаружил труп, оставленный бандитами прямо на баскетбольной площадке.
