— Нет пленных, — качнул головой профессор. — Пока того что понастроили — хватит, вот сразу и озаботились тем, что…, — не говоря больше ни слова, профессор взмахом ладони поперёк горла показал дальнейшую судьбу пленных ящеров.
Об этих катакомбах вообще мало кто знает. Так что, лучше перебдеть, чем допустить утечки информации.
— Ну-у-у, блин, — не сдержавшись, выругался Корней. — Мне ваша с Лёхой паранойя уже боком выходит. Где я вам в следующий раз столько пленных наберу? Тут же работало, если мне не изменяет память, две с лишком тысячи людоедов? И вы их всех того? — неверяще уставился он на старенького профессора. — Ну вы оба психи.
Ты хоть знаешь, во что теперь мне обходится один ваш пленный? Один! — подчеркнул он, подняв вверх указательный палец.
В целый многодневный рейд по оставшимся ещё на озёрах становищам подгорных. А их уже возле озёр практически нет никого. А единицы оставшиеся так укреплены, что без большой войсковой операции я их просто не возьму. Замки, натуральные замки.
Теперь, чтоб пленного добыть — целый подвиг совершить надо. А вы вот так легко, ножиком по горлу и в землю закопали.
— Не, — нехотя возразил профессор. — Проще, всё проще. Утопили. По одному десятку, по два вывозили по ночам на середину Сытного озера и отправляли кормить рыб с камнем на шее.
Теперь год, минимум, а то и два, три, никто из этого озера рыбу жрать не будет, — закручинился он. — Как впрочем и раков. Зато они такие жирные стали, загляденье просто.
Правда купцы и возчики из проходящих мимо завода обозов оченно подсели на эту нагулявшую жирок рыбку.
Знали б на чём, точнее на ком откормилась та рыба, поубивали б, — усмехнулся невесело он. — Так что ты того, язык за зубами держи, а то не посмотрят на мои седины и твои плечи. Живо по шее настучат за подобные способы откорма.
— Ладно, — согласился с ним Корней, — буду молчать аки тать немой. А хочешь говорить в одиночестве под землёй, говори. Что ещё столь же умного вы с Лёхой и с твоими пацанами контрразведчиками тут вызнали?
— Травит нас Ли Дуг.
— Ты в своём уме?
— Я-то да, а вот ты нет, если даже не допускаешь подобного. А ведь такой вывод буквально напрашивается.
— Не верю, — холодным, заледеневшим враз голосом проговорил Корней. — Ли Дуг наш боевой товарищ и настоящий легионер.
— Легионер то он может быть и настоящий, только вот ты забыл чьего он легиона легионер. Ящерового! Никогда не забывай этого. Ли Дуг — ящер. Имперский ящер! И это о многом говорит.
И если ты вспомнишь всё что он когда-либо кому-либо говорил, то поймёшь, что он ярый сторонник Империи. И не простой Империи, а Империи Ящеров! И если у него сейчас есть большие разногласия с руководством Империи, то это никоим образом не отменяет того что он жёсткий последователь имперских идеалов.
А главный идеал Империи Ящеров какой?
— Какой? — тупо переспросил Корней, безмерно удивлённый вспышкой профессора.
— Империя от можа до можа.
— Что?
— Полное господство на континенте. Империя от моря до моря, — сухо обрезал профессор. — И мы ему как кость в горле со всеми своими начинаниями.
— Так что не обольщайся его улыбками и ласковостью, что он нам всемерно расточает. Помощь его, если вдуматься, весьма своеобразная, — медленно протянул он. — И главное — ничего серьёзного. Так, всё по мелочи. Реально — одна видимость.
— Даже то что он преподаёт в своей академии нашим ученикам, иначе как полный отстой и не назовёшь. Самые верхи и ничего серьёзного. Никакой серьёзной проработки предметов. Любых предметов, начиная от травоведения и кончая свойствами нерудных материалов в геологии.
— Слов много, реальных знаний — сущий мизер.
— Поэтому я и говорю. Не обольщайся его ласковыми улыбками. Тварь та ещё. И будь уверен, он ещё себя покажет.
— Но пока он наш союзник, — сухо буркнул в ответ Корней.
Подозрения профессора по отношению к Ли Дугу ему были откровенно неприятны. Раньше он как-то не задумывался, но вот теперь, после слов профессора, ему на память стали приходить многие мелкие несуразности в поведении ящера, которые он раньше привычно списывал на его не людскую природу и внимания на то не обращал. Сейчас же, многое ему виделось уже в ином ключе.
— Это всё? — сухо поинтересовался он.
— Для начала да, — отозвался профессор. — Главное ты теперь знаешь. У нас есть и стволы для орудий нормальные, а не те что безобразно раздуваются после сотни выстрелов, грозя разорвать ствол и покалечить артиллеристов. И что у нас есть нормальные снаряды. Поверь, Корней, снаряды действительно нормальные. Рвутся — без проблем.
— Одно плохо, — совсем помрачнел он. — Дорогущие падлы, аж жуть. И пока Сидор не доставит с Запада новое оборудование, так дальше и будет продолжаться. На коленке, кувалдой и с помощью какой-то матери много и дёшево снарядов не наделаешь.
— Всё, — хлопнул он себя ладонями по коленкам, подымаясь. — Главное я тебе сказал, а если что и забыл, потом вспомню. Действительно, пошли отсюда из этих мрачных подземелий. А то духи погибших здесь ящеров нам не дадут здесь спокойно поговорить.
