Вроде бы ей хотелось резко ответить, и Крайт ждал ответа, но она предпочла промолчать.
— Я скоро вернусь, чтобы уложить вас баиньки в «Экспедишн». А пока просто посидите здесь, Мэри. Помните и о светлой стороне. Благодаря вашему решению остались живы и вы, и Захари, и вся его семья.
Он покинул кухню, постоял в коридоре, прислушиваясь.
Мэри не издавала ни звука. Крайт ожидал услышать хотя бы позвякивание и услышал бы, если б она проверила, крепки ли наручники, но на кухне стояла тишина.
В гостиной Крайт снял со стены картину, изображающую бегущих по берегу детей. Положил на пол, опустился рядом с ней на колени.
Из кармана брюк достал нож с выкидным лезвием, раскрыл. Вырезал холст из рамы, потом разрезал картину на полосы.
Подумал о том, чтобы достать из рамок все фотографии с Тимом и тоже разрезать. Но, поскольку в самое ближайшее время он мог убить самого Тима, Крайт решил посвятить оставшиеся минуты в доме Кэрриеров более интересным и приятным занятиям.
Пит Санто не притормозил, проезжая мимо дома Кэрриеров.
Всё выглядело как всегда, за исключением задёрнутых штор на окнах первого этажа. Мать Тима никогда их не задёргивала.
— Припаркуйся здесь, — приказал Тим в конце квартала.
Пит свернул к тротуару. Растущие на улице деревья не позволяли увидеть дом. Заглушил двигатель.
Во время поездки Зоя перебралась из багажного отделения на заднее сиденье и теперь лежала, положив голову на колени Линды.
— Когда я узнаю, что у вас трудности?
— Если услышишь стрельбу.
— А по времени?
Он повернулся к ней лицом.
— Если мы не возьмём его за десять минут, значит, дело плохо.
— Подожди пятнадцать, — добавил Пит, — а потом уезжай.
— Оставить вас? — переспросила она. — Я не смогу это сделать.
— Сделаешь, — поддержал друга Тим. — Жди пятнадцать минут, а потом уезжай.
Вот тут он осознал, что ехать-то ей некуда.
Протянул Линде одноразовый мобильник.
— Возьми. Уезжай из этого района. Припаркуйся где угодно. Если один из нас не позвонит тебе в течение часа, двух часов, значит, мы оба мертвы.
Прежде чем взять телефон, она на мгновение яростно сжала ему руку.
Пит вышел из кабины и захлопнул водительскую дверцу.
— Деньги у тебя есть, — продолжил Пит. — Может, тебе даже стоит вернуться за этими золотыми монетами. Я бы не вернулся, но решать тебе. А потом начинай новую жизнь, в другом месте, под новым именем.
— Мне так жаль, Тим.
— Сожалеть не о чем. Если б я знал, к чему всё придёт, я бы поступил точно так же.
Он вылез из «Маунтинера», захлопнул дверцу, убедился, что заткнутый за ремень пистолет скрыт гавайской рубашкой.
Посмотрел на её лицо в окне. За всю жизнь он не видел более красивого лица.
Он и Пит не пошли к парадной двери. Участки на этих улицах не разделялись переулками, задние дворы подходили друг к другу. Поэтому они могли пройти по параллельной улице и попасть к дому родителей Тима через участок соседа.
Шагая от внедорожника к ближайшему перекрёстку, Тиму хотелось оглянуться, в последний раз взглянуть на неё, так хотелось, что не было сил устоять перед этим желанием, но он устоял, потому что уже взялся за дело и отвлекаться не имел права.
Следом за Питом огибая угол, он чуть не столкнулся со стариком в штанах, подтянутых так высоко, что карманчик для часов находился на уровне груди.
— Тим! Какая встреча! Или это не наш Тим?
— Привет, Микки. Так приятно тебя видеть.
Микки Маккриди, приближающийся к восьмидесятилетию, с торчащими из ушей седыми волосами, жил напротив родителей Тима. Штаны на нём были ярко-жёлтые, рубашка — ослепительно-крас- ная.
— Это мой прогулочный костюм. Будь я проклят, если меня собьют на перекрёстке. Как жизнь, Тим? Как работа? Уже встретил удивительную девушку?
— Да, Микки. Действительно удивительную.
— Благослови её Бог, ей так повезло. Как зовут?
— Микки, я спешу. Важная встреча. Ты идёшь домой?
— А куда мне ещё идти?
— Я к тебе загляну. Чуть позже, хорошо?
— Я хочу услышать о девушке.
— Я тебе все расскажу, — пообещал Тим.
Микки схватил его за руку.
— Слушай, я перекопировал все мои видео на DVD. Сделал диск о тебе, нашем Тиме, с тех самых пор, когда ты только учился ходить.
— Отлично, Микки. Должен идти. Я к тебе зайду, — высвободил руку и поспешил за Питом.
— Где он берет такие рубашки, в восемь дюймов длиной? — спросил Пит.
— Он такой милый старик. Общий любимый дядюшка.
На следующем перекрёстке они повернули направо, на улицу, которая тянулась параллельно той, где стоял дом родителей Тима.
Перед шестым от угла домом, у дорожки, которая вела к крыльцу, увидели небольшой щит с надписью «САПЕРСТАЙНЫ». Под надписью, стоя на задних лапах, держались за передние лапы плюшевые медведь и медведица, НОРМАН и ДЖУДИ, судя по именам на комбинезонах.
— Оба на работе, — Тим шагнул на дорожку. — Дети выросли. В доме никого нет.
Через боковую калитку он провёл Пита в задний двор Саперстайнов.
Солнечные блики отражались от поверхности воды в бассейне; кошка, которая нежилась на солнце во внутреннем дворике, испуганная их появлением, шмыгнула в кусты.
Двор заканчивался шестифутовой стеной, увитой кампсисом с пурпурными цветами.
