— Вышибала, я когда-нибудь говорил тебе, что никогда не встречал таких уродов, как ты?
— А я тебе говорил, что не встречал таких тупиц, как ты?
— Мы готовы?
— Если ждать, пока мы будем готовы, придётся просидеть здесь, пока нам не стукнет по восемьдесят.
Многолетние лианы кампсиса прочно укоренились в бетонных блоках и могли сойти за крепкую лестницу. Тим забрался на фут, заглянул через забор во двор родительского дома.
Жалюзи закрывали окна кухни и стеклянные панели двери. В семейной гостиной окна задёрнули шторами.
Зато не задёрнули ни одного окна на втором этаже. И никто из этих окон не наблюдал за двором.
Контролируемый ужас, направленный гнев, они так бурлили в крови, что он мог их слышать, но при этом не заглушали других звуков, и всё говорило за то, что самое время действовать.
Он забрался на стену, сбивая цветы, спрыгнул на траву во дворе родителей. Пит проделал то же самое, справа от него.
Вытащив пистолет из-за ремня, Тим поспешил к дому, привалился к стене рядом с кухонной дверью.
С табельным пистолетом в руке Пит встал по другую сторону двери. Они переглянулись, прислушиваясь. В доме царила тишина, но это ничего не значило. Охотники на уток поджидали добычу в тишине. И в моргах всегда было тихо.
Из кармана брюк Тим выудил маленькое кольцо с ключами от квартиры, ящика для инструментов в пикапе, на котором ездил на работу, и родительского дома: если они уезжали, за домом приглядывал он.
Вставил ключ в замочную скважину. Отец Тима периодически смазывал замки, поэтому и этот открылся без малейшего скрипа.
Именно в этот момент они могли получить пулю или даже целую очередь, проходя в дверь, двери никогда не давались легко, но на его стороне была интуиция, она обычно позволяла отличить безопасные двери от сомнительных, он знал, за какой дверью может ждать тот или иной ад.
С этой возникли определённые трудности, возможно, потому, что это была дверь дома, где он вырос, дверь, за которой находилась его мать, мать и этот парень с голодными глазами, и он не имел права на ошибку.
Сердце забилось чуть чаще, но дыхание оставалось ровным и медленным, ладони — сухими, вот он и открыл дверь, полагая, что дальнейшее промедление — ошибка.
Проскочил порог быстро, пригнувшись, держа пистолет обеими руками, сожалея, что он такой маленький, не для его огромных рук, и на кухне его никто не ждал.
Поводя стволом слева направо, от кухни к семейной гостиной, он увидел шприцы на центральной стойке, рядом с ними вроде бы пневматический пистолет, а потом мать, сидящую за столом, просто сидящую за столом, под зажжённой люстрой с кружащими вокруг плафонов птицами, она подняла голову, только в тот момент поняв, что в дом кто-то вошёл, и какой она подарила ему взгляд.
С учётом того, что он, скорее всего, попал в этот мир из зеркала, Крайт гадал, а сможет ли он когда-нибудь вернуться в реальность, которой принадлежал, через такой же портал.
В большой спальне он стоял перед зеркалом в рост человека, закреплённым на внутренней стороне дверцы стенного шкафа. Правую руку положил на отражение, готовый к тому, что серебристая гладь завибрирует и подастся назад и её поверхностное сопротивление станет таким же, как бывает у воды в пруду.
Холодное стекло, однако, под его рукой твёрдости не теряло.
Он поднял левую руку и приложил к руке другого Крайта, который всматривался в него из зеркала.
Возможно, в зазеркальном мире время бежало назад. Вместо того чтобы стареть, он мог становиться все моложе, наконец достигнуть восемнадцати лет, возраста, с которого начинались его сознательные воспоминания. А потом, продолжая молодеть, он мог узнать, где жил раньше и от кого родился.
Глаза в глаза, он всматривался в себя, и ему нравилось то, что он видел.
Он думал, что лишь чуть-чуть налегает на зеркало, но оно треснуло, сверху донизу, хотя и не вылетело из рамы.
Половинки его отражения чуть сместились относительно друг друга, один глаз оказался выше другого, нос деформировался. Одна сторона рта скособочилась, будто он перенёс инсульт.
Этот другой Крайт, треснувший Крайт, встревожил его. Такой увечный, несовершенный Крайт. Незнакомый Крайт, улыбка которого уже не казалась улыбкой.
Он оторвал руки от зеркала и быстро закрыл другого Крайта в шкафу.
Заволновавшись непонятно по какой причине, он успокоил себя тем, что открывал ящики туалетного столика и знакомился с их содержимым, вызнавая как можно больше о жизни хозяев, выискивая секреты, которые могли многое о них рассказать.
Пит закрыл открытую дверь в коридор первого этажа.
Приложив палец к губам, Тим опустился на колени рядом с матерью и прошептал: «Где он?»
Она покачала головой. Не знала.
Когда поднесла правую руку к его лицу, он её поцеловал.
Наручники соединяли ножки стула и стола. На стуле поперечная перекладина между двумя ножками не позволяла снять кольцо с ножки. Утолщение на ножке стола у основания также не позволяло снять кольцо.
Левую руку Мэри приковали к подлокотнику.
Он мог бы открыть наручники с помощью скрепки или чего-то ещё, но для этого требовалось время.
