– И взял я у Арины Сосновой, помещицы, посредством детей ея, Антона и Катерины, денег по десять рублев за штуку, а всего – тридцать рублей. И вольно ей, Арине помещице, и детям, и наследникам ее, теми крестьянами да девками с сей купчей володеть вечно, продать, заложить и во всякие крепости укрепить. А наперед сего оные от меня никому не проданы и не заложены…
– Эх, Арина, Арина – володей! – кисло улыбнувшись, перебил хозяин. – Кабы не тебе, так я б этих дев по пятьсот продал! Но раз долг обещано списать…
– Спишет, спишет, дядюшка, – подтвердил Антон. – В том не изволь сомневаться! На то мы и здесь.
– Да я и не сомневаюсь…
Еще поговорили том о сем, выпили на дорожку по рюмке наливки, да за сим и откланялись… Не одни – вместе с покупками… с крепостными… Те собрались быстро… да что там и собираться-то? Что у них есть-то? Одна душа…
Самосины проводили гостей лично до самых ворот. Правда, вот младшего братца что-то не было… Дворня сказала – лошадь взял да умчался. Верно, силки проверять…
– А такой он у нас и есть! – ухмыльнулся старший братец. – Чучело неотесанное. Да вы, верно, по одежке уж поняли… Ишь ты – силки проверять… Нашел время! Эх, черт, жениться бы… На какой-нибудь богатой вдовушке! Да хоть на госпоже Добрыниной – вот уж у кого денег куры не клюют.
– На Добрыниной? – Катенька скривилась. – Фи, Базиль! Она же стара! Сорок лет почти. Фи…
– Стара, не стара… Зато деньги!
– Жениться на старухе ради денег… – садясь в седло, себе под нос прошептала девушка. – Ах, Базиль, Базиль… Ну и мечты!
И снова ветер в лицо, грязь из-под копыт, и едва успеваешь уклониться от бьющих в глаза веток! Миновав стерню и заливной луг, молодые люди свернули на лесную дорожку – так было быстрей.
Следом за всадниками шли только что приобретенные крепостные во главе с кучером Никодимом: повариха Матрена, статная женщина лет сорока, да девки. Две актрисы, Пелагея и Мавра, а с ними девчонка Соломонида. Ее в придачу дали.
Крепостные, надо сказать, грустными вовсе не выглядели, скорее даже наоборот – Самосины-то были те еще хозяева, их плети по крестьянским спинам погуливали часто. А уж про девок и говорить нечего…
Катенька, как всегда, унеслась далеко вперед, и Антон, махнув рукой Никодиму, пришпорил гнедого своего коня, догоняя сестренку…
Перескочил неширокий ручей, обогнул овражек…
Вдруг слева, из зарослей, громыхнул выстрел!
Всадник машинально пригнулся… Слава богу, пуля пролетела мимо, да вот только гнедой испуганно заржав, вздыбился, сбросив всадника в овраг, прямо на камни…
Из кустов тут же выскочила ловкая фигура с ножом, рысью метнулась к упавшему – добить…
Услышав выстрел, Катерина встревоженно обернулась и живо повернула коня.
Переглянулись и крестьяне:
– Ой! Не дело то… Как бы барина-то…
– Побегу! Барин-то добр. Жалко…
Подоткнув подол, юная актриска Мавра – та самая, побитая плетьми девчонка – опрометью бросилась к перелеску. За ней понеслась и подружка ее Пелагея… и данная в придачу Соломонида тоже…
Ну и кучер с поварихой… Только уж не так быстро.
Первой прибежала Мавра… И, не думая, бросилась на человека с ножом… в коем сразу же признала бывшего своего барчука Николеньку!
Узнав девку, тот зло сверкнул глазами:
– Ах ты ж щучина! Мало тебе? Мало?
Острое жало ножа не пощадило бы девчонку… Коли б не Катенька, пустившая коня вскачь!
– А ну, что тут?
Заслышав крики, Николенька дернулся… и острое лезвие лишь распороло Мавре запястье…
Барчук же вскочил на ноги и со всех ног бросился в кусты…
Не удалось, что ж… А никто его и не видел! Молодой Соснов не очнулся еще, а сестрица его не успела… да, если и увидала, так только со спины. Что же касаемо крепостных – так те против своего бывшего барина никакие не свидетели! Слова их всегда можно оспорить.
– Как он? – выпрыгнув из седла, Катенька подбежала к брату, всхлипнув, затрясла за плечи. – Антон, братец! Очнись, милый… Очнись!
Юноша открыл глаза. Кто-то тряс его за плечи, будил… Катенька… Нет, не похоже… Какой-то небритый мужик с рыжеватой растрепанной шевелюрой… Слуга или кучер?
– Антон! Антон! Как вы?
Черт побери! Щеголев! Архивариус… Да какой там архивариус – изобретатель!
– Виктор Иваныч!
– Антон, друг мой! Как же я рад! Как же…
– А мне такой сон изумительный снился… Хотя… все же, верно, не сон?
– Не сон! Вы действительно там были… В прошлом!
Молодой человек уселся на старом диване и, поморщившись, помотал головой.
– Не сон… В прошлом…
– Ну! Рассказывайте же! Как все прошло?
– Как прошло? Я, кажется, нашел Веру! То есть ее следы…
– Значит, не зря!
– Не зря… Ох, как же голова-то болит! Прямо раскалывается…
– Последствия перехода сознания, – покачал головой Щеголев. – Вас ведь там чуть не убили?
– Ну да… почти… – Антон попытался вспомнить… – Не знаю, кто… Кажется, я слышал выстрел… или свист пули… Что-то такое… Ох же, башка…
– Пожалуй, вам нужно отдохнуть, друг мой, – улыбнулся изобретатель.
Молодой человек отмахнулся:
– Да я уж и так спал… Интересно, сколько?
– Около суток, – ученый неожиданно поежился и, зачем-то глянув в окно, понизил голос: – Знаете, а я ведь вас еле вытащил!
