Утро выдалось хорошее, прохладное. В призрачной синеватой дымке загадочно темнел смешанный лес, в ложбинах стелился туман, а в пока еще блеклом, палевом утреннем небе начинало проглядывать золотистое солнышко.
– Хоть не дождь, – ступая по росной тропе, Антон на миг обернулся, поджидая своего несколько запоздавшего спутника.
– Да, без дождя хорошо, – согласно кивнул Щеголев, выбираясь из зарослей вербы, по которым срезали путь. – Хотя к обеду обещали.
– К обеду мы уже дома будем, – перепрыгивая неширокий ручей, хохотнул молодой человек. – С грибами!
Архивариус вдруг замедлил шаг… наклонился:
– Ой, что это? Кажется, сыроежка…
– Сыроежки пока не будем брать, – сурово запретил Сосновский. – На обратном пути. Если место останется.
Грибники прихватили с собой две большие корзинки, найденные на чердаке, правда, Щеголев все сомневался, а будет ли столько грибов?
– А вон там, желтенькие…
– Лисички? Пожалуй, возьмем. Собирайте, Виктор Иваныч…
Набрав лисичек, путники двинулись дальше, держа направление точно на старую колокольню, на Почуганово – именно там, на борах, и располагались по-настоящему грибные места.
Примерно через полчаса смешанный лес сменился сосняком и ельником, вкусно запахло смолой, да и вообще стало как-то легче дышать.
– Вон, видите крыши, – выйдя на лесную дорожку, Антон указал рукой. – Там, за деревьями…
– Серые такие? Ага…
– Почуганово. Заброшенная деревня… – ностальгически улыбнулся молодой человек. – По местным поверьям – проклятые места. Но грибные!
– Проклятые… – Щеголев опасливо поежился и вдруг наклонился. – Ой! Кажется, белый… Да-да! Крепенький какой. А вон – еще!
– Берите, берите… – хмыкнув, Антон вытащил нож…
Корзины набрали минут за сорок, особо не торопясь. От дороги далеко в лес не забредали – грибы ведь тоже солнышко любят и в непроходимой чаще не растут. Да и места там – проклятые, так что ну их в баню!
– Клюквы там тоже много – болото, – негромко пояснил молодой человек. – И Чертова гать.
С подозрением вглядываясь в заросли, архивариус покусал губу:
– Так она, там, значит…
– Там, там…
– И туда, значит, никто не ходит…
– Ага, как же! – Сосновский засмеялся и саркастически хмыкнул. – В сезон ходят, да еще как! И на каракатах ездят. Клюкву на сдачу берут.
– Клюкву, понятно… – покивав, Щеголев вдруг вскинул голову. – На чем, на чем ездят? Ну, вы, друг мой, сказали…
– А! Каракат! – снова посмеялся Антон. – Это, знаете ли, такое транспортное средство… в виде корыта с огромными такими колесами! Что-то среднее между мопедом и трактором. Короче говоря – вездеход.
– Ага, понятно…
– А больше-то к Чертовой гати никак. На велосипеде разве что… И то заплутать можно!
– Друг мой, – поставив корзинку в мох, улыбнулся изобретатель, – думается мне, сейчас самое время перекусить.
– Перекусим! – юноша весело кивнул. – На колокольню поднимемся, и там… Вы ж сами просили… Представляете, какой оттуда вид? Мы как-то в детстве лазили…
– Да-да, на колокольню! – покивав, Виктор Иванович поспешно поднял корзинку. – Ну, идемте же скорее, друг мой! Ох… корзинка-то тяжела-а… Однако ж своя ноша не тянет! Вот уж, не зря сказано. Эх, нажарим сейчас с картошечкой… Суп сварим… ой, Антон! Надо будет сметаны купить.
– Купим, Виктор Иваныч, купим!
– Ах, как же здесь здорово! Нет, в самом деле… – не переставал восхищаться Щеголев. – Какие все же чудные места! Тишина, покой… А какая красота кругом, какой воздух! И еще грибы… и ягоды… Говорите, клюква?
– За клюквой попозже надо. Не вызрела еще… О! Кто-то на велике проехал, – выйдя на повертку к Почуганову, Сосновский указал на четко отпечатавшийся на влажной глине след велосипедных шин.
Где-то неподалеку, в лесу, вдруг послышались веселые голоса, крики, смех…
– А вы говорите – покой! – хмыкнул юноша. – Нет уж, сейчас тут народу много. Раз уж грибы пошли…
– Ну, это ясно, – Щеголев поправил на голове старую шляпу – тоже в доме нашлась. – Где грибы, там и грибники.
– Еще медведи могут быть…
– Медведи?!
– Но они сейчас не злые – сытые. Гораздо опаснее лось.
– Лось? – неподдельно изумился Виктор Иванович. – Но он же не хищник!
Городской житель до мозга костей, Щеголев в лесу бывал не часто… тем более, в таком вот, диком…
– Не хищник, – Антон согласно кивнул и пригладил волосы рукою. – Хищники – умные. Этот же – корова тупая! Ни с того ни с сего может и копытом в лоб! Запросто.
– Надо же… Никогда бы не подумал… О! Деревня!
За деревьями возникли вдруг избы. Старые, покосившиеся, поросшие мхом. С провалившимися серыми крышами, они угрюмо смотрели на незваных гостей черными проплешинами выбитых окон. Все кругом заросло ивой и вербою, а пуще того – борщевиком, растением чрезвычайно агрессивным, опасным…
– Симпатичные дудочки, – проходя мимо, заценил архивариус.
– Э-э! – быстро предостерег Антон. – Вы только руками его трогать не вздумайте! Живо заработаете химический ожог!
– Так в нем что же, кислота?
– Именно!
– Ах, как славно! – Щеголев неожиданно обрадовался, причем вполне искренне, и Антон совершенно не понимал, почему?
